Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 185 – Сандра Барро

Жаргал за моей спиной едва слышно выдохнул, я почувствовала, как по комнате пошла едва заметная рябь — он начал понемногу «снимать» наш заслон, чтобы спровоцировать её на ответную реакцию. Дарья Степановна замерла. Её пальцы, всё ещё сжимавшие серебряное ситечко, побелели. Вернее, они стали почти прозрачными, и стало видно, что под кожей нет ни мышц, ни костей — только спутанные волокна, похожие на корни прибрежных кустов. — Из омута, говорите? — женщина медленно, неестественно плавно повернула голову в мою сторону.

В этот момент тень за её спиной на стене сделала то, что окончательно сорвало маску мирного чаепития. Пока сама Дарья оставалась сидеть на месте, сохраняя каменную неподвижность, тень внезапно ожила. Она стремительно поднялась, ломаясь на стыке стены и потолка, неестественно удлиняясь и разрастаясь вширь.

Из этой плотной черноты вытянулись когтистые лапы — длинные, многосуставчатые, похожие на обломки коряг. Они рванулись через разделяющее нас пространство, нацеливаясь прямо к моей шее. Я почувствовала, как по комнате прошёл ледяной сквозняк. В ту же секунду на светлых дорогих обоях, прямо поверх изящных цветочных узоров, проступили тёмные пятна. Сначала они казались просто сыростью, но через мгновение по стенам потекли настоящие потоки чёрной маслянистой воды. Она сочилась из-под потолка, из-за рам картин, вырывалась из-под плинтусов, неся с собой нестерпимый смрад застоялого торфа и разложения.

— Глупцы... — пророкотала сущность, и этот звук, казалось, шёл не из горла сидящей перед нами женщины, а из самых глубин земли под домом. — Вы пришли в мой дом со своими человеческими законами и молитвами? Хотите тягаться со мной?

Дверь в залу с грохотом распахнулась. На пороге застыла наша группа. Впереди всех стоял Илья Кольцов. Лицо рядового было искажено гримасой невыносимого страдания. Он держался за щеку. Его «чуйка» на нечисть, всегда проявлявшаяся зубной болью, сейчас, видимо, выжигала ему челюсть. За спиной жандармов в панике топтались слуги — горничные в белых чепчиках и старый лакей.

Отец и сын Сыромятниковы даже не обернулись на шум. Савва Никитич и Иван застыли на своих местах, словно изваяния. Их глаза окончательно остекленели, превратившись в два мутных бельма. Подполковник резко отодвинул стул, его рука инстинктивно дёрнулась к скрытому под сюртуком оружию, но я едва заметным жестом остановила его. Рано. Нужно, чтобы она проявила себя полностью.

— Назад, Арсений Николаевич! — мой голос прозвучал на удивление ровно и холодно. — Пули её не возьмут. Только разозлите.

Вода прибывала пугающе быстро. Она уже скрыла щиколотки, ледяным липким грузом напитала подол моего платья. Я чувствовала, как холод забирается под кожу, но внутри меня, напротив, разгорался пожар. За моей спиной Жаргал шептал слова на своём наречии. Тень сущности росла на стене, она заполняла собой всё пространство.

— Уводите людей! — крикнула я своей группе, кивнув на прислугу. — Кольцова под руки и на улицу, он сейчас бесполезен! Выводите всех, это приказ!

— Слышали?! — рявкнул подполковник, и его голос, привыкший перекрывать шум плаца, заставил жандармов вздрогнуть. — Исполнять! Живо! Слуг в сад, оцепить дом и никого не впускать, пока я лично не дам команду! Вон отсюда, черти, бегом!