Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 170 – Сандра Барро

Наш путь пролегал по тем же тихим коридорам. Из-за приоткрытых дверей доносились приглушённые голоса и шорохи. Сёстры готовились к вечерней молитве или уже торопились к ужину. Монастырские стены, казалось, хранили в себе эхо всех поколений, что жили и молились здесь. Они подавляли любые звуки извне, создавая свою особую атмосферу.

Наконец мы вышли к большой деревянной двери, украшенной простой резьбой. Послушница слегка толкнула её, и я оказалась в просторном зале, залитом мягким светом от тусклых лампад и свечей, расставленных на длинных столах.

Когда я вошла, несколько пар глаз на мгновение поднялись, но тут же опустились. Ни одна из женщин не показывала удивления или любопытства: казалось, что я всегда была здесь. Вдоль столов уже сидели монахини и послушницы. Все были облачены в одинаковые тёмные одежды, лица сосредоточены, а движения размеренны и бесшумны. Никто не разговаривал, лишь тихий скрип скамьи, когда кто-то вставал, нарушали эту умиротворённую тишину. В дальнем конце стола, за приподнятым местом восседала матушка Феофания.

Вечерняя трапеза была скромной. На ужин полагалась рассыпчатая гречневая каша, сдобренная ароматным конопляным маслом, и несколько солёных рыжиков, аккуратно выложенных на общую деревянную тарелку. К ним — увесистый ломоть свежего ржаного хлеба и кружка густого тёмного взвара из лесной сушеницы и яблок.

Я присела на край скамьи и только тогда заметила, что моей соседкой оказалась Арина. Девушка выглядела бледной, но в её глазах больше не было того безумного блеска, который я видела раньше. Заметив меня, спасённая вся подалась вперёд.

— Спасибо вам, барынечка, — едва слышно прошептала она, и её пальцы на мгновение коснулись моего рукава. — Матушка мне всё поведала, как вы от беды меня лютой спасли. Век буду вам благодарна, в каждой молитве имя ваше упоминать буду. Не знала я, что на свете такие люди есть...

— Мне поговорить с тобой надобно, — также тихо отозвалась я, стараясь не привлекать лишнего внимания других сестёр. — Но позже. Неловко здесь, за трапезой. Я испрошу разрешение у настоятельницы.

Слышался лишь негромкий стук деревянных ложек о донца мисок и мерное чтение жития кем-то из послушниц в углу. Мы принялись за еду. Прошло около пятнадцати минут, когда игуменья подала знак. Женщины начали подниматься, собирая посуду. Феофания, чья фигура в чёрном одеянии казалась монументальной в полумраке зала, подошла к нашему столу. Она внимательно посмотрела на нас обеих, и в уголках её глаз промелькнуло нечто похожее на понимание.

— Пойдёмте, дети, в келью ко мне, — негромко, но властно произнесла она. — Вижу, что разговор у вас есть. А в келье и стены тише, и Господь ближе к людским заботам.

Мы молча последовали за ней. Ступая по длинным коридорам, я чувствовала, что этот вечер ещё готовит мне немало откровений. Матушка прикрыла тяжёлую дверь кельи, и шум монастыря окончательно стих. Присев на край табурета, я жестом пригласила Арину сесть напротив. Девушка выглядела совсем кроткой, её пальцы нервно перебирали складки простого платья.

— Для начала познакомимся. Меня зовут Полина Андреевна. Я человек светский, приехала в монастырь из Петербурга по делам своим. Но раз уж так вышло, что я тебе помогла, давай разберёмся до конца.