Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 103 – Сандра Барро

Мы вырвались за ворота Летнего сада. Жаргал одним мощным движением распахнул дверцу нашего экипажа, буквально забросив меня внутрь, а следом бережно, но быстро передал мне на руки обессиленную женщину. Сам он ввалился в карету последним. Едва успев захлопнуть дверь, гортанно крикнул кучеру: «Гони! Во весь опор!».

Экипаж рванул с места так, что нас подбросило на сиденьях. Копыта лошадей бешено застучали по брусчатке, унося прочь от про́клятой аллеи. Моя грудь вздымалась от яростных усилий, затраченных на преодоление расстояния до спасительного экипажа. Перед глазами всё ещё стояли удивлённые и испуганные лица случайных прохожих. Картина была достойная скандальной хроники: респектабельная дама в дорогом платье и рослый инородец, влекущий полуживую женщину к карете. Но в тот миг мне было глубоко наплевать на приличия и светские толки.

У нас получилось. Мы оторвали её от поводка.

Я перевела дыхание и всмотрелась в лицо Ирины. Она сидела неподвижно, вцепившись мёртвой хваткой в мою ладонь. Глаза были плотно закрыты, на лбу выступили мелкие бисеринки пота, а губы бесшумно шевелятся, словно она всё ещё повторяет ритм мантры Жаргала. Медленно, очень медленно она открыла глаза. В них больше не было того тусклого, остекленевшего ужаса — только бездонное, граничащее с безумием удивление. Она обвела взглядом тесное пространство кареты, посмотрела на Жаргала, затем на меня.

— Я... я жива? — голос был едва слышным шелестом, в котором сквозило недоверие.

Я сжала ледяные пальцы женщины, чувствуя, как моя собственная боль в голове начинает понемногу отступать, сменяясь опустошающей усталостью.

— Жива, Ирина. И теперь вы в безопасности. Мы едем на Шпалерную. Ко мне. Там я точно смогу вам помочь.

Она всхлипнула: коротко, надрывно. И вдруг привалилась к моему плечу, содрагаясь в беззвучном плаче. Привязь была ослаблена, но я знала: это лишь временная передышка. Настоящая битва за её душу ждёт нас впереди.

— Спасибо... Господи, спасибо вам, — прошептала она, прижимая ладони к лицу.

Её радость быстро рассеялась. Лицо помрачнело, она резко сгорбилась, словно под тяжестью невидимого груза, и в карете вдруг повеяло холодом от нахлынувшего на неё отчаяния. Спасённая посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на нас. Внезапно её лицо исказилось, и это было не выражение боли, а осознание всего ужаса случившегося.

— Как я объясню это Саше? — её плечи сотряслись от рыданий. — Боже, мне так стыдно... Что он подумает? Столько времени... в этой грязи, в неволе... Я не смогу смотреть ему в глаза.

Я видела, как этот стыд, ядовитый и несправедливый, душит её сильнее, чем магические цепи. Придвинувшись, осторожно взяла ледяную руку в свою.

— Поверьте, Ирина, в этом нет вашей вины, — сказала, глядя ей прямо в глаза, стараясь передать ей хоть каплю своей уверенности. — Вы столкнулись с тем, перед чем обычный человек бессилен. И если сможете отыскать в себе силы рассказать мне, как именно всё произошло... Я думаю, что у меня получится вам помочь в непростом разговоре с мужем. Мы вместе найдём способ донести до него правду. А там уж как Господь решит. На всё воля Божья.

В попытке помочь расслабиться, сжала пальцы несчастной и почувствовала, что мои слова достигают цели. Ирина затихла, вслушиваясь в мерный ритм копыт. Она не отнимала руки. Нам предстояло вернуть жене полковника Родина не только свободу, но и саму себя.