Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 102 – Сандра Барро

Я повернулась к Родиной и заговорила:

— Доверьтесь нам. И что бы ни происходило, просто смотрите мне в глаза. После того как я скажу «Идём», вы пойдёте со мной, не оглядываясь, даже если услышите приказ остановиться. Слышите? Только не оглядывайтесь. Иначе мы не сможем вам помочь. Думайте только об одном: как только всё закончится, вы встретитесь со своим мужем и больше никогда не вспомните этот ужас.

Она кивнула. Наверное, впервые за долгое время в прекрасных глазах появился проблеск надежды и начала тускнет безнадёжность.

— Я согласна... И верю вам. После того, что со мной случилось, я готова поверить во что угодно. Даже если это будет стоить мне жизни. Я слишком устала так существовать.

Я достала архивную булавку из складок платья и предупредила:

— Ирина, дайте руку. Приготовьтесь, сейчас будет больно.

Она, прикусив губу, протянула мне ладонь. Я не стала медлить. Остриё булавки легко проткнуло нежную кожу, и вскоре из ранки медленно выступила тёмная капля крови. Прижав палец Ирины к старой древесине круговой скамьи, я начала шептать слова, когда-то заученные из старых рукописей, вкладывая в них всю свою волю:

«Раздели, Господи, живое от мёртвого, плоть от тени, путь от кандалов. Сталь острая, возьми на себя след, удержи дух, что здесь томился. Пусть кровь сия останется на древе, пусть ложь за правду сойдёт для глаза недоброго. Свяжи это место, сохрани этот миг, а рабу свою отпусти на волю. Слово моё крепко, как печать. Кровь — замок, сталь — страж. Аминь.».

Воздух вокруг нас окончательно вскипел, сливаясь с гулким рокочущим голосом моего напарника. Я видела, как капля крови на дереве вдруг потемнела, впитываясь в доску, а архивная булавка, которую я вогнала прямо в центр этого кровавого следа, начала мелко вибрировать. В моём восприятии мир на мгновение раздвоился: Ирина была здесь, рядом со мной, и одновременно я видела её призрачный силуэт, оставшийся в беседке, пригвождённый к ней сталью и заклятием.

Металлический холод, ещё секунду назад сковывавший её запястья, вдруг со звоном, слышимым только мне, лопнул. Петля не исчезла, она перекинулась на булавку. Пространство заколыхалось, как отражение в потревоженной воде. На мгновение мне показалось, что стены беседки начали растягиваться, превращаясь в бесконечный серый коридор. Жуткая пульсирующая боль ударила в виски, ослепляя, выжигая сознание изнутри.

— Уходим! — мой крик сорвался на хрип.

Жаргал среагировал мгновенно. Он подхватил внезапно обмякшую, потерявшую волю Ирину и буквально на руках потащил её прочь из ротонды к выходу из сада. Его гортанное первобытное пение не прерывалось ни на секунду. Оно служило нам единственным ориентиром в этом внезапно загустевшем пространстве. Я спешила следом, едва переступая ногами. Воздух стал плотным, как кисель. Каждый шаг давался с трудом, словно незримые руки тянули меня за подол платья: назад, в холодную тень колонн.

Я прижимала ладони к голове, чувствуя, как черепную коробку вот-вот разорвёт от давления. Единственное, о чём я молилась — чтобы Ирина не обернулась. Одно движение головы, один взгляд на оставленную позади ловушку: и всё бы рухнуло, цепь затянулась бы на её горле навсегда. Но она, бледная, как сама смерть, висела на руке моего названого брата и смотрела только вперёд, в пустоту перед собой.