Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 88 – Эва Гринерс

— Ударила первой. Как врезалась в толпу.

Я вдохнула чуть глубже.

— В вас.

Он кивнул.

— Будто выбрала прицельно.

Перед глазами на мгновение вспыхнула картина — не его слова, а то, как это могло быть. Резкое движение, и короткий шаг вперёд, лезвие, которое не видно до последнего.

Я заставила себя остаться здесь, в комнате, не погружаться в видение.

— И вы её удержали. Вы сами.

— Да, но с трудом, признаюсь.

Он сказал это просто, без каких-либо эмоций.

— Чувствовал, что могу упустить, что выскользнет, как змея. Она почти вырвалась… но жандармы уже были рядом.

— Она что-нибудь говорила?

Он чуть задумался.

— Нет. Ни слова. Она… как объяснить… Как будто говорила что-то молча, одними глазами, не размыкая губ. Словно слышал её у себя в голове.

Я нахмурилась.

— И что она там говорила?

— Неразборчиво. Слова незнакомые. Не латынь. Другой язык. Или бесовская абракадабра. Не понял я. Но меня это сбило, что ли. Как застыл.

Он откинулся на подушки, и болезненно поморщился.

— Дальше всё… обычное. Её скрутили. Я отдал распоряжения.

— А потом?

Он на секунду замолчал.

— Потом понял, что ранен. Мокро и горячо в груди стало.

Я подняла на него взгляд.

— И в госпиталь вас отвезли не сразу?

— Нет. Только когда Левицкий приехал.

Он чуть пожал плечом.

— Сначала не до того было.

Тишина снова легла между нами.

Я посмотрела на бинты под рубахой, на то, как он держит себя, и сказала тихо, но отчаянно:

— Вы могли погибнуть!

Он повернул голову ко мне.

И вдруг — без предупреждения — протянул руку.

Я не успела отреагировать.

Он взял мою ладонь.

Тепло его пальцев было неожиданным, уверенным.

— Не мог. Не в этот раз. Я знаю своё будущее, — сказал он спокойно. — Я видел, раньше.

И в следующее мгновение меня будто сдвинуло.

Возник не образ — ощущение.

Свет. Тепло. Его рука — не так, как сейчас, а иначе, мягче. Ближе.

Склонившаяся фигура. Моё дыхание — сбившееся, но не от страха.

И что-то ещё — поцелуй… или уже после поцелуя.

Я резко выдернула руку.

Отступила.

Сердце билось слишком громко для этой тихой комнаты.

Я отвернулась, схватила чашку со стола, хотя не собиралась пить.

— Вам сейчас покой нужен, — сказала я ровно.

Голос прозвучал строже, чем я хотела.

Поставила чашку обратно, не оборачиваясь.

— И… не надо больше подобных… доказательств. Я и без того верю вам.

Я вышла из комнаты почти резко — слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. В коридоре остановилась, опёрлась ладонью о стену и несколько секунд просто стояла, пытаясь вернуть себе обычное дыхание.

Щёки горели от того, что осталось внутри после его слов и прикосновения.

На кухне было светло. Окно открыто на проветривание, холодный воздух слегка тянул по полу. Дверь тихо скрипнула и вошла Прасковья.

— Ксения Дмитриевна, я всё принесла, как вы велели.

Она говорила буднично, спокойно, уже раскладывая продукты на столе. Я кивнула, стараясь не выдать себя.

— Хорошо. Спасибо.

Прасковья взглянула на меня мельком — слишком внимательная.

— Курица, печёнка, овощи… всё взяла свежее. Масло хорошее.

— Спасибо.

Я подошла ближе, но руки не сразу включились в дело. Слишком ещё держало то, что осталось за дверью комнаты.

— Барыня, да вы идите, — сказала она вдруг, не поднимая глаз. — Я сама всё сделаю. Мне надсмотр не нужон.

— Просто помогу, ладно? Я печенку вкусно делаю. С луком и в сметане… — мне отчего-то захотелось плакать. Глаза защипало.