Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 82 – Эва Гринерс

И пошла вниз так спокойно, будто никакой тяжёлой истории в этом доме никогда и не было.

Через день должен был приехать Матвей и Николаша отходил от окна только когда Анна Петровна почти что силой уводила его завтракать, обедать и ужинать.

К вечеру Матвей так и не появился и у меня появилось ощущение странного беспокойства за него. Я чувствовала, что мой маленький милый отдых закончился и нужно собираться в Петербург. Анна Петровна, заметив моё изменившееся настроение, решила, что мне просто стало скучно.

— Я вас понимаю, Ксения Дмитриевна, — сказала она с улыбкой, — ну что мы вам за компания — старуха и ребёнок. Ну потерпите чуть-чуть, скоро Матвей появится и вам повеселее будет.

Я посмотрела на её высокий чистый лоб без морщин, только чуть тронутые сединой гладкие волосы, едва заметные лучики морщинок у глаз. Старуха? Если бы это был кто-нибудь другой, я бы предположила, что человек кокетничает, как говорится “выпрашивает комплимент”. Но не Анна Петровна, конечно. Она говорила просто и искренне.

— Мне совершенно с вами не скучно, — заверила я. А взглянув на Николашу, который дрессировал Фросю, отдавая ей потешные команды, кивнула на них, — очень даже весело.

Анна Петровна перехватила мой взгляд и покачала головой.

— Цирк Чинизелли на дому.

После ужина надежда на то, что Матвей появится растаяла почти окончательно. Но ещё чуть позже во дворе послышался шум и лошадиное ржание.

— Матвей! Бабушка, Ксения Дмитриевна, Матвей приехал! — обрадованный мальчик сорвался с места и полетел к входной двери. Мы с Анной Петровной тоже поднялись, чтобы направиться в прихожую. Стал слышен чей-то голос: мужской, незнакомый. Переглянувшись, мы поспешили ко входу, встревоженные.

В прихожей мы обнаружили незнакомца, который представился посыльным от Вяземского Матвея Сергеевича. Николаша стоял рядом, расстроенный, Фрося рычала на посетителя, скаля мелкие белые зубки. Не понравился, значит.

— Что случилось, что-то с Матвеем Сергеевичем? — спросила Анна Петровна, стараясь оставаться спокойной.

— Не могу знать, сударыня, — бойко ответил человек, — я лишь служащий при почте. Кто из вас госпожа Чуева? Велено лично в руки отдать.

Я шагнула вперёд.

— Я госпожа Чуева, могу принести документ.

— Ну уж не думаю, что благородная барышня обманывать станет, — посыльный вытащил измятый квиток, — вот здесь распишитесь, будьте любезны. Держите. Эх, прямо в ночь возвращаться.

— Хотите чаю перед дорогой? — спохватилась Анна Петровна, — мы быстро сейчас на стол соберём. Глаша! Поди сюда!

— От за это спасибочки, не откажусь, — проговорил служащий, расплываясь в улыбке.

Анна Петровна уже отдавала распоряжение горничной.

— Глаша, накорми как следует, горячего чего-нибудь, да посытнее. Если человек захочет — пусть вздремнёт в маленькой комнатке рядом с твоей. А потом с собой ему заверни пирога.

— Ох и спасибочки, — повторил довольный почтальон, поглядывая на зарумянившуюся Глашу.

Я же почти не слушала этого диалога, а торопливо вскрывала конверт, ощущая под пальцами неприятные нотки, нестройную какофонию голосов, что-то холодящее, как острые царапающие льдинки.

“Ксения Дмитриевна, простите, что не смог лично за вами приехать. Обстоятельства не позволили. Скажите матушке, чтобы велела запрягать утром сани и жду вас в Петербурге — взяли ту самую ведьму, что называлась Сестрой.