Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 70 – Эва Гринерс

Поле тянулось серое, почти бесконечное. Над ним низко висело небо, тусклое, без края.

Надо было думать о чём-то другом. О доме. О горячей ванне.

О том, что в Петербурге меня, наверное уже ждёт новое дело.

Но мысли всё равно возвращались туда, в деревню, над которой даже птица пролететь боялась..

Потому я и вздрогнула, когда почувствовала, что Матвей Сергеевич осторожно коснулся моей руки.

Он сделал это так естественно и тихо, будто боялся испугать.

Просто накрыл мою ладонь своей и чуть разжал мои пальцы, которые, оказывается, всё это время были стиснуты так сильно, что ногти впились в кожу даже через перчатки.

Я повернула голову.

Он смотрел на меня не прямо, а чуть искоса, внимательно, как будто давно наблюдал и только теперь решился заговорить.

Во взгляде его была усталость — такая же, как у всех нас после этой ночи, — но сквозь неё проступало что-то ещё: грусть, почти болезненная мягкость и та осторожная нежность, от которой мне вдруг стало трудно дышать.

Он медленно перебирал мои пальцы, подбирал слова.

— Ксения Дмитриевна, — сказал он тихо, — после всего этого кошмара, который вам пришлось пережить, вам необходимо хорошо отдохнуть.

Я попыталась усмехнуться, хотя голос прозвучал слабее, чем хотелось:

— Отдохнуть? Сейчас приеду домой, вымоюсь… и до утра в постель. Этого будет довольно.

Он чуть качнул головой.

— Нет.

— Нет? Что же вы имеете ввиду?

Теперь он уже смотрел прямо.

Спокойно, твёрдо, как тогда, когда решение им уже принято и обсуждению почти не подлежит.

— Я намерен поговорить с Константином Петровичем. Вам нужно хотя бы несколько дней полного покоя. Где-нибудь, где до вас не доберутся бумаги, донесения, срочные вызовы и чужие истерики.

Я даже выпрямилась.

— Матвей Сергеевич, да что вы такое придумали? Какой ещё покой? А если я понадоблюсь? А если…

— Если понадобитесь, — перебил он мягко, — мир за несколько дней не рухнет.

— Вы в этом уверены?

— На редкость.

Я нахмурилась, стараясь вернуть себе привычный собранный тон:

— А если потребуется моё присутствие на допросах? Или если найдут след той, другой?

Он слушал спокойно, не убирая руки.

— Для этого у нас есть люди.

— Но…

— Ксения Дмитриевна.

В голосе его появилась та самая интонация, от которой обычно даже настырный Карпов переставал спорить.

— Вы едва держитесь.

Я хотела возразить — из упрямства хотя бы, — но в этот самый миг бричка качнулась на выбоине, и я действительно почувствовала, как внутри всё неприятно слабеет, будто тело решило само выдать меня.

Матвей заметил это сразу.

Его пальцы чуть крепче сомкнулись на моей ладони.

— Куда же вы меня намерены сослать? — спросила я уже тише.

И только теперь в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Для начала — куда-нибудь, где есть тишина, воздух и отсутствие убийств хотя бы на три дня.

— Слишком смелая мечта.

— Возможно. Но я готов рискнуть.

Я не удержалась и всё-таки улыбнулась в ответ — впервые за всё утро.

Очень слабо, но по-настоящему.

Он посмотрел на это так, будто и этой малости ему оказалось достаточно.

Потом наклонился чуть ближе.

— Поскольку я всё-таки ваш начальник, извольте слушаться, дорогая моя Ксения Дмитриевна.

Слова были сказаны почти сухо, но от последнего — дорогая моя — у меня неожиданно потеплело где-то в груди, там, где ещё недавно сидел только холод ночи.