Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 63 – Эва Гринерс

И опять:

— Танюшку покличь.

Под полом что-то брякнуло и покатилось.

Совсем негромко.

Но Фекла услышала. И женщины снаружи, кажется, тоже.

Потому что у двери сразу наступила тишина.

Потом голос у двери произнёс уже совсем другим тоном:

— Здесь она. Открывай, Фекла. А то хуже будет.

Матвей шагнул вперёд в пятно света от окна.

Женщина за стеклом отпрянула на полшага.

— Карпов, будьте готовы в любую секунду, — сказал Вяземский негромко.

— Эх, не подоспели наши, — прошептал Карпов, с сожалением, — ну ничего. По три злыдни на каждого, Матвей Сергеич — одолеем.

Тени во дворе зашевелились.

Одна тень метнулась к калитке, другая — к углу.

Но никто не ушёл со двора. Они только перестроились.

Как стая, которая вдруг увидела перед собой преграду, на дороге к добыче.

Карпов уже встал рядом с дверью открыто.

— Назад от окон, — резко сказал он, — Матвей Сергеич, давай без церемоний ваших — глушить по голове, а после — вязать.

И тогда одна из женщин, та, что стояла дальше всех, наконец вышла вперёд.

Невысокая, сухая, в тёмном платке, закрывавшим половину лица.

Фекла, увидев её, тихо всхлипнула и затряслась в моих руках. Это была не Марфа. Не та, кого в деревне боялись открыто, у кого лечились, на кого думали.

“Это ведь та, с пятном… Тихая. Как её… Старшая дочь Пестовых!”

Она подошла ближе к окну.

И лицо её в свете луны стало видно отчётливо. Почти бесстрастное.

— Ты зря, Фекла, — сказала она. — Совсем зря.

Голос у неё был тихий, но именно от него у меня по спине прошёл холод — от его мертвенно-спокойной уверенности.

Как будто она уже знала исход.

Под полом снова послышалось движение — теперь отчётливее. А потом — отчаянное девичье рыдание, громко, взахлёб.

И в ту же секунду Фекла рванулась из моих рук. Не к двери — к середине комнаты, к крышке подпола, заслоняя её собой.

— Не троньте! Не отдам! — крикнула она истошно, в полный голос.

За окном заговорили все разом.

Тихо, вполголоса, почти шёпотом, но от этого стало ещё страшнее.

Матвей Сергеевич резко приказал:

— Карпов, дверь.

Потому что в этот момент кто-то уже дёрнул ручку — в дверь начали ломиться, и она заскрипела под натиском озверелых ведьм.

Дверь жалобно скрипнула, будто бабы разом навалились на неё. Доски вздрогнули, железная щеколда звякнула, и Фекла так резко вскинула голову, что платок съехал ей на плечи.

— Не открывай, мы не справимся, — тихо сказал Матвей Карпову.

За окном мелькнуло лицо — быстро, почти вплотную к стеклу, как если бы кто-то хотел заглянуть не в дом, а прямо в душу. Потом второе. Тень качнулась вдоль стены.

Снаружи негромко, почти ласково позвали снова:

— Феклуша… ты чего заперлась-то? Мы ж по-хорошему.

У меня по спине прошёл холод — не тот, что с улицы, а внутренний, тяжёлый, липкий, от которого сразу немеют пальцы.

Фекла обеими руками закрыла уши.

— Господи… Господи…

Из-под пола едва слышно донесся глухой плач. Будто там кто-то в темноте ударился плечом о доски и всхлипнул.

Матвей шагнул к двери.

Карпов уже был рядом, плечом в косяк, ладонь на засове.

— Не подходите, — сказал он коротко.

Снаружи будто усмехнулись.

— А кто ж у тебя там, Фекла? Мужики? Гости из города?

И в тот же миг ударили.

Так, что дверь сразу выгнулась внутрь, крюк вырвало наполовину, и по дереву пошла длинная трещина.