Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 61 – Эва Гринерс

— Смогу, — сказала я.

Карпов потянулся за шинелью.

— Тогда лучше до полуночи. Пока деревня не уснула совсем.

Матвей мотнул головой.

— Нет. Позже.

— Почему?

— Потому что если придут, придут тогда, когда будут уверены, что все спят.

Он говорил спокойно, как всегда, но я уже знала этот его тон: решение принято.

Матушка сняла со спинки стула старую шерстяную шаль и молча подала мне.

— Возьмите, — сказала она. — Ночью мороз ещё крепче будет.

Я взяла шаль. Она пахла дымом, сушёной мятой и домом.

Почему-то именно от этого запаха мне вдруг стало тревожнее, чем от всех разговоров за вечер.

А впереди была ночь, в которой шесть женщин, возможно, уже знали, что мы им мешаем.

К полуночи дом совсем притих.

Лампу на столе Матвей велел притушить, и теперь в избе держался мягкий жёлтый полумрак: огонь едва дышал под стеклом, а по стенам шевелились длинные тени от печи и от людей.

Матушка сидела у самого образа, шептала что-то беззвучно и вздыхала неслышно, будто боялась лишним звуком нарушить тишину.

Через некоторое время отец Павел перекрестил нас, благословил и снова ушёл в соседнюю комнату, где вскоре послышалось его ровное молитвенное чтение.

Я несколько раз подходила к окну. На улице было почти ничего не видно: только белёсые пятна снега и тёмные силуэты плетней. Мороз к ночи стал резче — стекло затянуло узором.

— Пора, — сказал наконец Матвей.

Карпов уже стоял в шинели, застёгивая воротник.

Матушка поднялась резко вздохнув.

— Крест с собой возьмите. Он… особенный. — она протянула Матвею старинное распятие. Вроде бы серебряное.

Матвей коротко поблагодарил, взял со стола фонарь, но тут же погасил его.

— А, нет. Свет только если понадобится.

Мы вышли.

Снаружи мороз ударил сразу в лицо — остро, сухо, будто воздух стал стеклянным. Дыхание перехватило, ресницы как будто покрылись инеем.

За домом снег лежал нетронутый. Мы шли один за другим, обходя сарай, потом огород, где из сугробов торчали чёрные колья.

Ночь была удивительно светлая: снег сам отдавал свет, и на его фоне каждый тёмный предмет казался резче.

Я старалась ступать след в след за Матвеем. Карпов шёл последним, иногда оборачивался назад.

Когда мы дошли до двора вдовы, у меня снова появилось то ощущение — не страх даже, а будто воздух перед домом стал чуть плотнее, холоднее, чем вокруг.

Калитку Матвей открыл осторожно, придерживая рукой, чтобы не скрипнула.

Во дворе было тихо.

Ни света в окнах, ни движения.

Только дым из трубы шёл тонкой струёй вверх, прямо в неподвижное звёздное небо.

— Она ждёт, — шепнула я.

Матвей Сергеевич бросил на меня быстрый взгляд.

Дверь открылась почти сразу, как только он постучал.

Словно вдова стояла за ней всё это время. Она действительно ждала.

— Я вас увидела, когда к дому подходили. Помогите нам!

Мы, торопясь, вошли в избу и захлопнули за собой дверь.

Женщина вдруг резко повернулась ко мне.

— Она не хотела… — сказала шёпотом, так быстро, будто слова сами вырвались. — Не хотела она…

Матвей сразу поднял голову.

— Кто?

Вдова опустила глаза.

— Дочка моя…

Я сделала шаг ближе.

— Расскажите.

Она судорожно сглотнула.

Свеча дрогнула, отбрасывая на стену длинную тень её головы.

— Сначала всё просто было… гадали, пели, веночки плели… потом и по вечерам… Марфа их к себе звала… Дочка весёлая приходила, а я и радая была, дура старая.