Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 36 – Эва Гринерс

Те, что уже стояли ближе, наоборот, рвались вперёд — будто стремились как можно скорее миновать это место. Одна лошадь вдруг резко дёрнулась, ноги её на мгновение подогнулись в коленях, и она почти опустилась на передние, словно земля под ней стала мягкой.

Дом снова дрогнул.

Теперь это было видно отчётливее — будто по его стенам прошёл внутренний судорожный импульс. Стёкла в окнах задребезжали. Где-то сверху посыпалась штукатурка.

Из подъезда выскочила женщина с ребёнком на руках, в домашних мягких туфлях, полураздетая. За ней, держась за сердце, пожилой мужчина.

— Быстрее! — крикнул Матвей.

Я шагнула ближе к дому — и меня ударило волной гари. Удушливым запахом. Не явным, не дымным — а старым, сладковатым, как будто тлеют давно погасшие угли.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло — тёмный коридор, огонь по потолку, чьи-то руки, тянущиеся к двери.

Я моргнула — и снова фасад, марево, дрожащие линии.

— Он в агонии, — тихо сказала я, не столько Матвею, сколько самой себе. — Его лишают пищи.

Изнутри снова донёсся крик. На этот раз — мужской.

В окне третьего этажа что-то ударилось о стекло изнутри — тень метнулась, словно кто-то отшатнулся.

Дом сопротивлялся, не желая отпускать своих будущих жертв.

Воздух вокруг становился темнее, как облако перед грозой. Волосы на руках встали дыбом, в ушах появился низкий гул — едва различимый, но постоянный, как от далёкого пламени.

— Все вышли? — крикнула я.

— Почти! — отозвался Дроздов. — Осталась одна квартира!

В этот момент по фасаду снова прошла волна — сильнее прежней. На мгновение показалось, что здание втянуло в себя воздух, как живое существо перед последним рывком.

И я поняла: мы успели вовремя. Ещё немного — и дом начал бы брать своё иначе.

Перед домом уже собралась толпа — не шумная, не беспорядочная, а какая-то сжатая, сбившаяся в плотный, тревожный ком. Люди стояли кучно, почти плечом к плечу, словно инстинктивно искали друг в друге опору.

Женщины прижимали к себе детей — кто закутал их в платки, кто держал на руках босых, сонных, не до конца понимающих, что происходит. Один мальчик тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в материнскую юбку. Девочка лет семи смотрела на дом широко раскрытыми глазами и не моргала — будто была не в силах отвести взгляд.

Мужчины переговаривались вполголоса, сбивчиво, перебивая друг друга:

— Стёкла сами затряслись…

— У меня в комнате будто тень прошла…

— Пол под ногами… как мягкий стал…

Кто-то крестился, кто-то просто стоял, побелевшими пальцами сжимая шапку.

Дом перед ними по-прежнему едва заметно «плыл» в воздухе, словно был окружён горячим маревом. И от этого зрелища людям становилось ещё страшнее — потому что объяснить это было нечем.

Матвей шагнул вперёд.

— Господа, сохраняем спокойствие. Здание будет временно закрыто для обследования. Всем необходимо проследовать к экипажам.

Он повернулся к старшему жандарму.

— Капитан, организуйте посадку. В первую очередь — женщины и дети. Никого не оставлять.

Тот коротко кивнул и тут же начал действовать — чётко, без лишних слов. Жандармы выстроили людей в условную очередь, помогали подниматься в экипажи, принимали на руки детей, поддерживали пожилых.

— Куда нас везут? — раздался дрожащий голос.

Матвей ответил громко, чтобы слышали все: