Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 28 – Эва Гринерс

— Красивый какой, — заметила я вслух.

— Это верно, — коротко ответил Матвей. Он ждал моих действий.

После этого все разошлись по точкам и позициям, которые мы обсуждали ранее.

Я сняла перчатки сразу, не раздумывая, и положила ладонь на перила.

Запах пришёл мгновенно. Я вздрогнула. Как будто облако дыма и гари на меня опустилось.

— Здесь был пожар? — спросила я тихо. И закашлялась невольно — невидимый дым разъедал горло.

Матвей ответил, отрицательно покачав головой:

— В архивах упоминаний нет. Ни жалоб, ни актов. Но слишком многие жильцы говорят о запахе гари… впрочем, потом утверждают, что никогда о нём не упоминали.

Я провела рукой по стене — медленно, прислушиваясь.

На миг мне показалось, что где-то выше раздался крик. Не громкий — сорвавшийся, короткий. Я резко подняла голову, но лестница была пуста.

— Вы тоже это слышали? — спросила я.

— Нет, — ответил Матвей, листая что-то в своей папке. — В опросных листах несколько человек упоминали… — он снова поискал, — Вот — ощущение тревоги без причины.

Мы поднялись выше. Я решительно постучала в одну из дверей.

Нам открыла женщина лет сорока, аккуратная, собранная. Она увидела мундир Матвея и представилась сразу, будто отчиталась:

— Марфа Игнатьевна. Домработница. С проживанием. Уже пятый год здесь.

Матвей проговорил спокойно, без давления:

— Мы уточняем жалобы жильцов. Скажите, пожалуйста, замечали ли вы что-нибудь необычное?

— Нет, — ответила она уверенно. — Дом спокойный. Хороший. Я много где жила…

— А вы уверены, что спокойный? — уточнил он и, глядя в бумаги, добавил: — Вот здесь у меня отмечено, что неделю назад вы говорили о странных звуках по ночам.

Марфа Игнатьевна моргнула.

— Я?.. — она запнулась. — Простите… я не помню.

Она явно смутилась. Не испугалась — именно смутилась, как человек, внезапно усомнившийся в собственной памяти.

— Может, и говорила, — неуверенно добавила она и перекрестилась. — Сейчас… сейчас не вспомню.

— Это вас беспокоит? — спросила я мягко.

Она кивнула, уже без всякой уверенности.

— Немного. Когда забываешь, страшно так становится… — она осеклась и поспешно отступила. — Вы простите, барышня, господин хороший, мне пора.

Когда дверь закрылась, Матвей коротко выдохнул.

— Так почти у всех, — сказал он. — Сначала отвечают чётко. Потом начинают путаться. И чем больше вопросов — тем сильнее мнутся.

На следующем этаже мы столкнулись с пожилой супружеской четой Игнатовых. На наши вопросы они отвечали охотно, перебивая друг друга.

— Да, жалобы были, — говорил мужчина. — Соседи рассказывали. Не приведи Господь…

— А там кто знает — правда это или болтовня, — тут же встряла его жена.

Матвей перелистнул лист.

— Позвольте уточнить, — сказал он. — Здесь указано, что вы говорили о ночных звуках и ощущении, будто кто-то ходит по лестнице.

Они переглянулись.

— Мы? — женщина нахмурилась.

— Не было такого, путаете вы что-то, господин, — медленно сказал мужчина. — Или… — он замолчал. — Подожди, Марья, может ты что-то говорила?

— Говорила, — ответила она неуверенно. — Но о чём?

Оба выглядели растерянными. Не напуганными — именно растерянными. И это было страшнее для меня по ощущениям.

Покачивая головами и переговариваясь тихонько между собой, они стали спускаться по лестнице.

А я снова коснулась стены.