Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 30 – Эва Гринерс

— Господин Левицкий, — сказала я, — и вы ваши наблюдения, пожалуйста.

Доктор отчитался, как он встретил старуху с ребёнком на лестнице. Разговорил. Мальчик кричал по ночам, будто кто-то душил его тёмным облаком, а старуха — старая, уставшая, с бледными руками — говорила, что видела странные тени, слышала шёпоты, которые не могли быть от соседей.

— А в одной квартире хозяин слёг около восьми месяцев назад, — добавил Левицкий. — Я уж, простите, своеволие проявил, но не мог не осмотреть больного. Симптомы странные, непонятные, словно взяты от разных болезней понемногу. Встать не может, держится за кровать, слабый, глаза блестят лихорадкою — ничего ясного не понять.

Дроздов рассказал, что спускался в подвал и почувствовал нечто странное:

— Пашенька даже не смог приблизиться — ему стало дурно. На ступенях остался.

Пашенька — Павел Сергеевич Немов — слушал, бледный и усталый, временами морщился, словно каждое слово давалось ему тяжело. Он потом покраснел и виновато развёл руками:

— Простите, Ксения Дмитриевна, не хотел вас подвести…

— Что вы, Павел Сергеевич, — сказала я мягко. — Это ваша особенность, наоборот, она поможет нам лучше понять происходящее.

Я улыбнулась, слегка подбадривая его взглядом, чувствуя, что мои слова приносят ему хоть маленькое, но облегчение.

— Алексей Николаевич подтвердит, — вставил Карпов, — у меня тоже плечо дергалось, так и сел рядом с Пашенькой.

Мы устроились за столом, и все с удовольствием стали уминать горячие бублики, запивая их сладким чаем. Я сама держала чашку в ладонях, наслаждаясь теплом и ароматом, слушая, как мужчины делятся впечатлениями, как Карпов и Левицкий обсуждают детали встреч с жильцами, как Дроздов и Пашенька осторожно добавляют наблюдения про подвал.

— Бесовщины там — знатно, — пробормотал Карпов, качая головой.

Я тихо кивнула, стараясь не вмешиваться, но мысленно уже пыталась сложить всё воедино.

— А я, когда касалась стен, слышала крики, когда касалась полов — ощущала, будто обжигает. Запах гари — хотя, господин Вяземский, вы уверяете, что пожара не было.

Матвей лишь покачал головой:

— Нет, пожара не было. — Жильцам кажется, — сказал он, — а вы всё верно чувствуете. Но, видимо, в этом самое главное совпадение.

Я прислушалась, отметила каждую деталь, каждый сбой в воспоминаниях жильцов.

— Значит, работаем в этом направлении. Я встречусь с хозяином дома, уточню подробности, — добавил Матвей. — Нам явно не всё сообщили.

— Господа, — сказала я, — мне было приятно с вами работать. Скорее всего, мы ещё раз выедем на место. Павел Сергеевич, вы тоже поедете? Может, не нужно? Только плохо вам станет, а вы всё уже отработали, что могли.

— Конечно, поеду со всеми, — ответил парнишка краснея и выпрямляясь, стараясь придать себе уверенность. — А ну как помощь моя всё же потребуется.

Матвей задержался на пороге, взглянул на меня, серьёзно и спокойно:

— Завтра будьте готовы в любой момент. Я постараюсь добыть новые сведения о доме, и мы поедем туда сразу же.

Мы попрощались. А когда Матвей поцеловал мне руку, мне показалось, что он задержался губами на моих пальцах чуть более, чем на секунду.

— Берегите себя, — сказали мы с ним почти одновременно.

И я, смутившись, закрыла за ним дверь.

С самого утра я не могла найти себе места. Это было не беспокойство — нет, куда хуже. Словно кто-то невидимый тянул за тонкую жилку внутри, дёргал, настойчиво, без передышки. Я ходила из комнаты в комнату, останавливалась, забывая, зачем пришла, и снова начинала мерить шагами пол, будто от этого могло стать легче. Руки ныли. Не болели — именно ныли, как перед переменой погоды, когда суставы словно вспоминают все свои прошлые обиды. Я сжимала и разжимала пальцы, тёрла запястья, но ощущение не уходило. Напротив — усиливалось.