Книга Янтарь и Лазурит, страница 92 – Чайный Лис

— Лезь в окно тогда, – прошептала нуна дрожащим голосом.

До сего момента Сюаньму не видел ее испуганной, а появление наложницы Чха вогнало ее в страх, заставило не просто занервничать, а запаниковать. С другой стороны, в своем присутствии он не замечал ничего плохого. Можно было просто показать каса-обакэ и рассказать о его поимке, забрать зонтик и уйти, в конце концов, но нуна не планировала ничего из этого делать, она хотела всех спрятать.

Она открыла окно, судорожно замахала руками и потрясла головой, подталкивая его. Сюаньму шагнул вперед, в этот момент тепло разлилось по телу, прошлось по всем то ли венам, то ли духовным меридианам – все случилось так быстро, что он не смог определить. Мир пронесся перед глазами, темно-синяя одежда соскользнула на пол, а Сюаньму подлетел к окну, обернулся и поймал на себе удивленный и даже завороженный взгляд нуны. Она замерла, рассматривая его, затем быстро рванула к его вещам, схватила их и запихнула в сундук к каса-обакэ. Металлический фурин в форме лисы выпал и покатился в сторону с легким постукиванием, ударился об стену и там остался. Несмотря на хороший слух нуны, она как будто ничего не заметила, пока прятала одежду.

— Принцесса Юнха! – послышался голос Хеджин из коридора, дверь скрипнула и приоткрылась.

— Уменьшайся, – испуганно шепнула нуна и бросилась к окну.

Сюаньму двинулся ей навстречу и начал сжиматься в размерах; она раскрыла свои руки и поймала его. Едва маленький дракон обвил ее запястье, словно браслет, и застыл под узким розоватым рукавом, как в комнату вошла женщина с гордо поднятой головой и высокой прической – нуна рассказывала про подобные: оёмори или что-то в этом духе.

Нуна незамедлительно подошла к ней, сложила перед собой руки и поклонилась да так тряхнула Сюаньму, что пришлось покрепче обхватить ее лапками и хвостом, чтобы не свалиться.

— Матушка.

Кохаку так волновалась, стараясь скрыть все следы и собраться с мыслями, что слишком сильно впилась пальцами в кожу на ладонях и оцарапала ее. Она почувствовала, как едва не соскользнувший с ее запястья Рури ухватился крепче, и сама поймала его второй рукой, подняла повыше.

Наложница Чха была единственным человеком во всем Сонгусыле, к кому Кохаку питала неподдельное уважение: она бы умерла от стыда, если бы подвела или разочаровала эту женщину, которая приютила ее в другой стране и вырастила как родную дочь.

— Матушка.

Как только наложница Чха увидела Кохаку, ее строгое лицо просветлело, а взгляд подобрел.

— Дитя мое.

Ее чогори, как и всегда, имел яркий ослепляющий цвет, на этот раз малиновый, – наложница Чха любила выделяться. На ткани были вышиты цветы миндаля, к которым ее служанки подобрали пинё в виде веточки того же дерева, помимо нее в волосы были вплетены и другие украшения; Кохаку поражалась, откуда у наложницы Чха находились силы держать голову с такой прической, она сама бы уже давно свалилась от усталости. На фоне остальных дворцовых женщин наложница Чха по сей день считалась одной из самых красивых и вызывала интерес короля – лишь королеву не удавалось затмить, но она и не стремилась к этому.

— Что-то случилось, матушка?

— Мать не может зайти проведать собственную дочь? – Она произнесла это с добродушной интонацией и мило улыбнулась, одновременно с этим приставила к губам указательный палец и сделала знак «тихо». – До меня дошли слухи, что последнее время ты себя нехорошо вела, сбегала из дворца и влезала в неприятности.