Книга Янтарь и Лазурит, страница 91 – Чайный Лис

— Я несколько дней искала в библиотеке… – Пока она говорила, каса-обакэ начал вести себя агрессивнее: раскачивался и пытался вырваться. Нуна бережно поставила его на пол, а зонтик поскакал вперед и запрыгнул на стол с украшениями, на котором принцесса Наюн оставила неубранные заколки.

Каса-обакэ подвинул одну из них своей бамбуковой ножкой и сильно наклонился, едва не упав всем весом на этот самый стол, но лишь пошатнулся и удержался. Его глаз внимательно разглядывал золотистую заколку, на одном из концов которой был вырезан цветок со множеством тонких лепестков – хризантема.

— Тебе пинё^[77] понравилась? – Нуна приблизилась к нему с улыбкой, ступая тихо, чтобы не спугнуть его.

— Нё… нё! – радостно воскликнул каса-обакэ и со стуком запрыгал по столу.

Продолжая наблюдать за своим новым питомцем, она вновь обратилась к Сюаньму:

— Я искала информацию об аккымах в королевской библиотеке, но безрезультатно, даже о Хунсюе почти никаких упоминаний и тем более о Тигусе…

Монах внимательно слушал ее, но ничего не отвечал.

— Правда, я не была в запретной части… – невозмутимо продолжала нуна. – Не хочешь со мной туда заглянуть?

Сюаньму чуть не подавился слюной.

Она не добралась до запретной части библиотеки самостоятельно и теперь предлагала вторгнуться туда вдвоем? В наверняка охраняемое место? Сюаньму не любил нарушать правила. Он привык всегда и во всем слушаться шифу и не желал подводить его, оскорблять память, пусть того уже и не было в живых.

— Нуна… – Он не знал, как объяснить свою позицию.

— Я не заставляю, если ты против.

Почему эти слова так грустно прозвучали? Сюаньму не хотел ей отказывать.

К величайшему удивлению, его спас каса-обакэ, продолжавший скакать на столе и нечаянно – а может, и специально – приземлившийся на заколку в форме другого цветка, украшенную драгоценными камнями. Она треснула сразу в нескольких местах, тончайшие лепестки раскрошились и рассыпались вокруг бамбуковой ножки.

— Фня… вня… – пробубнил каса-обакэ, единственный глаз его наполнился слезами, что потекли по бумажной голове и закапали на стол.

— Малыш, не расстраивайся, ты же не специально, – успокаивающе проговорила нуна и погладила зонтик. – Никто тебя не обвиняет.

Сюаньму поражало, с каким беспокойством и заботой нуна отнеслась к этому существу.

— Рури тоже тебя не обвиняет, правда, Рури?

Монах закашлялся, не понимая, при чем тут вообще он.

— М.

— Рури, каса-обакэ нужно имя, как назовем нашего малыша?

Он не успел прийти в себя и снова чуть не подавился, но в этот момент в дверь постучали, а из коридора раздался голос Хеджин:

— Прибыла наложница Чха!

Нуна замерла на месте, в ее глазах промелькнул неподдельный страх, она понизила голос и процедила сквозь зубы:

— Быстро прячься.

Она схватила каса-обакэ на руки, открыла сундук с разноцветной одеждой и запихнула его туда, бесшумно затворила крышку, аккуратно придавив пальцами, чтобы никто не услышал. Затем повысила голос и крикнула:

— Сейчас, приведу себя в порядок! – Она резко обернулась к Сюаньму, в ужасе осознавая, что монаха прятать было некуда. – Рури, ты можешь превратиться в дракона и уменьшиться?

В ее голосе звучала искренняя надежда, цепляющая до глубины души, Сюаньму просто не мог подвести ее. Однако в прошлый раз он превратился неосознанно: когда нуне угрожала смертельная опасность, драконья сила сама вырвалась наружу. Нервничая, Сюаньму закрыл глаза и почувствовал потоки ци внутри организма, но сейчас они только мешали: надо было отыскать совершенно другую энергию, его истоки, а он не мог их нащупать.