Книга Янтарь и Лазурит, страница 35 – Чайный Лис

Хеджин встревоженно подскочила с места и наклонилась к ней:

— Принцесса Юнха? Позвать лекаря?

— Нет, все в порядке.

Когда генерал Ю торжественно вернулся в Сонгусыль после захвата княжеств, король даровал ему огромную территорию для собственной резиденции, вот только Ю Сынвон приказал построить там скромный домик с чудесным садом, в основном из белых цветов, среди которых росли розы, первоцветы, ослинники, и назвал он это место Павильоном Памяти. Там царила нежная и таинственная атмосфера, Кохаку не хотела разрушить ее из-за своей обиды. Этот сад напоминал ей о доме, который она старалась похоронить среди воспоминаний.

— Нет, цветы трогать не будем, а сам дом… – она злорадно улыбнулась, – можно.

Она упала спиной на кровать и раскинула руки в стороны, сосредоточенно глядя в потолок и продумывая план мести, после чего вздохнула. Представлять-то она могла что угодно, но не покинуть дворец.

— Выбраться бы отсюда, – пробормотала Кохаку себе под нос.

— Не буду больше томить. Принцесса Юнха, если честно, я к вам от наложницы Чха. – Хеджин виновато опустила голову. Наложница Чха была матерью Кохаку, во всяком случае, в это верил весь Сонгусыль вместе с правителем. – Она получила разрешение у короля, чтобы во время праздника урожая принцесса Юнха могла покинуть дворец. В сопровождении стражи, правда, но генерала дожидаться необязательно.

Кохаку резко села. Свобода!

Она вскочила с кровати и метнулась в сторону выхода, но настойчивая служанка окликнула ее:

— Принцесса Юнха, подождите, сначала надо переодеться!

Шустрая и наглая Хеджин поймала свою госпожу за руку и потянула назад. Кохаку надула губы, но подчинилась и уселась обратно на кровать, пока служанка доставала чистые желтые чогори и сокчхиму^[26] цвета лилейника, а также насыщенно-персиковую чхиму^[27] и помогла надеть принцессе, затем туго завязала карминовый бант. Представители королевской крови ходили во всех оттенках желтого и оранжевого и напоминали пылающее пламя, чего Кохаку старалась избежать и выбирала более нежные и спокойные цвета.

— Эй, послабее! – возмутилась она, когда яркая лента сдавила грудь. – Теперь я могу идти?

Хеджин виновато улыбнулась и опустила голову:

— Еще нет, принцесса Юнха, волосы тоже надо заплести.

Та вздохнула и уселась на одну из красных подушек, лежавших на полу. Служанка опустилась рядом и своими тонкими пальцами быстро и ловко сделала косу, в которую вплела бант оттенка керрии – цветка, некогда растущего на высокой горе на родине Кохаку, куда избранные поднимались в дни уединения, – такой же желтый, как и чогори.

— Теперь-то я свободна? – Кохаку сделала недовольное лицо, ожидая, что Хеджин что-то еще придумает, но та кивнула и сложила руки перед собой.

— Да, принцесса Юнха.

Она мигом толкнула дверь ногой, позабыв об этикете, и выскочила в коридор.

— Свобода! – закричала Кохаку на весь дворец и стремительно понеслась к выходу. Не отставая, стража помчалась за ней, чтобы сопровождать и в городе. В их числе оказались Мёнхо и Чонхён, с которыми она играла в хольччак, и Юнмин, чуть не поднявший панику из-за ее отсутствия.

Не зная, что предпринять и как отомстить, Кохаку решила первым делом заглянуть в лавку Чинхёна, чтобы посоветоваться насчет дальнейших планов. Со своей памятью она прекрасно ориентировалась в городе и узнавала многих прохожих, а раз сейчас она не скрывалась, а шла как принцесса Сонгусыля, то здоровалась со всеми по пути.