Книга Янтарь и Лазурит, страница 202 – Чайный Лис

— Фня?

Кохаку прижала каса-обакэ к груди и обхватила Рури со спины – без него не выйдет приблизиться к врагу ни на чхи. Он повел ее вперед. Кохаку уткнулась носом в гладкую чешую и зажмурилась, пока вражеская сила не оторвала ее и не унесла назад. Окружаемая темнотой, некогда синяя чешуя светилась золотым. Кохаку с удивлением приоткрыла глаза: ей не показалось! Рури стал ее солнцем.

С верховной лисой всегда находился ее верный друг и защитник – золотой дракон. Но Кохаку не была верховной лисой.

Проливая свет над полем сражения, они прорвались сквозь мрак и выступили перед Шэньюанем в теле Мамору.

— Как? – в ужасе прорычал он и заставил скелетов подняться с земли. Тьма стала давить меньше, и враги кинулись на них, но Сюаньму отбросил их назад одним ударом хвоста.

Шэньюань отвлекся, Кохаку покачала головой, дотронулась до драконьей лапы со спины и бережно передала ему Дзадза, а сама скользнула в сторону. Враг не успел заметить, как она ударила его гохэем по спине, разрубая исходящую тьму. Он взвыл и обернулся, но она уже метнулась вбок и вскоре вновь оказалась позади. Шэньюань среагировал на звук и следующий удар смог парировать широким мечом.

Свет и тьма столкнулись.

Трещина с хрустом прошла по всей длине гохэя, и Кохаку едва устояла на ногах, чуть не сломав очередное оружие верховной лисы. Однако и меч не оказался целым, а сам покрылся белой паутиной и грозил развалиться в любой момент.

В полностью черных глазах Кохаку видела лишь пустоту, мрак, бездну. Как будто загипнотизированная, она вглядывалась во тьму, пока Сюаньму не закричал:

— Нуна!

Она очнулась от оцепенения, но лезвие меча уже оказалось возле ее шеи. Кохаку дернулась назад, в то время как Сюаньму пролетел перед ней и впился зубами в руку Мамору, кровь окрасила его клыки и закапала на землю. Последними силами Шэньюань удерживал рукоять меча, как вдруг Кохаку накрыла его своими пальцами, второй рукой погладила Сюаньму по голове.

— Отпусти.

Дракон бросил на нее непонимающий взгляд, но челюсть разжал и чуть отступил, однако был готов защищать нуну в любой момент.

— Я поняла, почему верховная лиса не смогла упокоить твой дух.

— Что ты можешь знать? – прохрипел Шэньюань устами Мамору.

— Я почувствовала поток силы, похожий на Рури. Ты много совершенствовался, верно? Накапливал силы, находясь в заключении, пока не стал живым?

Темнота сошла с глаз Мамору, и появились белые участки, черная паутина перестала покрывать все лицо, а опустилась до шеи.

— Что? – Шэньюань не понимал ее.

— Другие аккымы, – разговор с Чукччи, подчинившей тело Юны, всплыл в воспоминаниях Кохаку, – рассказывали, что рождаются из негативных эмоций их хозяев и обретают сознание, голодают и при помощи убийств накапливают силы. Но ты другой. Возможно, ты встал на этот путь еще до заключения, но теперь я точно чувствую, что ты живой.

Удивленный Сюаньму смотрел на нуну, не зная, как реагировать. Что тогда делать с этим аккымом? Вновь отправить в заключение?

Вокруг них материализовались голубые кицунэби.

— Тогда пусть он умрет как живой, – еле выдавил из себя Мамору, к которому на миг вернулось сознание.

Он вырвался из руки Кохаку, вонзил меч в землю и направил в него всю свою силу, его золотистые глаза на миг вспыхнули голубоватым свечением.