Книга Янтарь и Лазурит, страница 195 – Чайный Лис

— Отпусти меня, – прошипела она сквозь зубы.

— Нуна, – Сюаньму собрался с силами, чтобы привести ее в чувство, – что ты собираешься делать? Будешь драться с ним, ломать это тело, чтобы выпустить еще больше тьмы? Ты сейчас не в себе.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Атаковать не касаясь?

Она задумчиво свела брови и наконец отвлеклась от переполняющей ее злости.

— Ты имеешь в виду – при помощи света?

Сюаньму кивнул и ослабил хватку, но полностью не отпустил руку, Кохаку зажмурилась, крепко сжала гохэй и сосредоточилась. Ее окружало тепло от возникших кицунэби, в которые она вкладывала свои силы и душевные воспоминания. Огоньки устремились в разные стороны и пролили свет на поле сражения, пролетели над лежавшими и сидевшими воинами, даря им надежду, и направились дальше.

— Ты не израсходуешь силу просто так?

Ю Сынвон подкрался со спины. Когда Кохаку открыла глаза, то заметила, что выглядел он потрепанным и раненым, как и остальные его люди.

— Я не знаю, что еще придумать, – вздохнула Кохаку. Она приподняла голову и осмотрелась: ее желтые и красные кицунэби теперь освещали мрачные обгоревшие деревья или, скорее, оставшиеся от них коряги. Это место выглядело еще более зловещим и так не похожим на прежнюю Тигусу, чем в полумраке, Кохаку вздрогнула, по рукам пробежали мурашки. Теперь в свете кицунэби она ясно видела, что произошло с ее домом, как жуткие стволы некогда великих деревьев возвышались на холмах и полянах, где в прошлом простирались густые леса, и отбрасывали пугающие тени. Но одновременно с горечью и болью росла и ее решимость.

Гохэй в руках наполнялся теплом, растекающимся по телу. Кохаку знала, что делать.

Она уверенно сжала пальцы, бережно убрала от себя драконий хвост и быстро зашагала к Шэньюаню, минуя лежавших воинов. Сюаньму не остался на месте, а полетел за ней. Его тело извивалось и напоминало ползущую по воздуху змею, он все больше привыкал к драконьей форме.

Кохаку остановилась в чане перед Шэньюанем – тот стоял на ногах и руками держался за длинный и широкий меч, воткнутый в землю. Гохэем она разрубила воздух перед собой, и световая дуга вылетела из верхушки жезла, откуда торчали зигзагообразные ленты, и устремилась на врага, при соприкосновении она разрубила тьму на уровне его щеки и достигла лица, но так и не ранила тело. Кицунэби продолжали парить над полем, а Кохаку вновь двинула гохэем.

— Убери это, – злостно прорычал Шэньюань и наконец вырвал меч из земли. Должно быть, до этого не верил, что кто-то сумеет воспользоваться силой верховной лисы.

Давление вновь увеличилось, и всех людей прижало к земле. Если бы Сюаньму не обвил тело Кохаку, она бы сама грохнулась, а он каким-то чудом умудрялся держаться в воздухе и не давать ей упасть.

Плечо Шэньюаня хрустнуло, и рука обвисла. С яростью в глазах он схватил оружие другой рукой, но Кохаку нарисовала в воздухе крест – тот принял форму света и пришелся на грудь Шэньюаня. Враг взвыл, замахнулся мечом и рванул вперед. Кохаку представляла его слабым и совершенно не ожидала, что в мгновение ока он окажется перед ней. Сюаньму не успел среагировать: двинулся, чтобы закрыть нуну собой, но было поздно. Когда лезвие почти коснулось кожи Кохаку, между ней и клинком возникла Хеджин – как всегда, Кохаку не услышала, как та подкралась.