Книга Янтарь и Лазурит, страница 193 – Чайный Лис

Густой туман давил и мешал сосредоточиться. Кохаку смотрела себе под ноги, грызла нижнюю губу и нервничала.

— Нуна.

Сюаньму дотронулся до нее прохладным хвостом, нежно погладил руку. Он бы превратился обратно в человека, чтобы нормально успокоить, однако не желал предстать без одежды перед этой толпой. Янтарные глаза посмотрели на него с благодарностью, теплые пальцы мягко прикоснулись к его твердым завитым рогам.

Кохаку вздохнула и зажмурилась, попыталась абстрагироваться от окружающего мира. Много лет назад верховная лиса учила разжигать кицунэби: надо думать о том, что грело душу. Кохаку вспомнила тепло, которое наполняло тело, когда Рури брал за руку, представила его нежный взгляд и добрые слова, первый поцелуй под яркой полной луной… Перед глазами возник свет, который проникал даже через закрытые веки, но Кохаку не остановилась на этом. Она подумала о радостных днях и приключениях в Сонгусыле, о подаренном фурине; о веселых моментах с Чинхёном, его забавных историях и том, как она тайно распространяла их по всему Сонбаку; о добрых Хеджин и евнухе Квоне, о друзьях детства, родителях и, наконец, о верховной лисе. Гохэй в ее руке начал нагреваться, а свет перед носом становился все ярче.

Кохаку подняла веки, и перед ней завис большой ярко-оранжевый кицунэби в форме лисьей головы, его глаза светились ярким белым пламенем. Он дернул хвостом и помчался в сторону принца Ёна, оставляя за собой дорожку света.

Тьма давила, пыталась поглотить и его, но этот кицунэби прорвался. Его хвост и уши растворялись, он уменьшался в размерах – и тем не менее пролетел в самую гущу и дотронулся до головы принца Ёна. Глаза наследного принца резко открылись.

Давление и тяжесть усилились, держаться на ногах и дышать становилось все сложнее.

Наследный принц продолжал сдавливать рукоять меча, глубже воткнул острие в землю и медленно поднялся на одно колено. Кожа треснула на его лице, от щеки отвалился кусок, вместо которого осталось потемневшее пятно.

— Наконец-то, – раздался его хриплый голос.

Ему стоило немалых усилий подняться – Кохаку молча наблюдала, как хмурился принц Ён, и призвала еще несколько кицунэби, но, как только он встал, всех вокруг свалило с ног. Люди с криками попадали, из носа, глаз и ушей потекла кровь, кожу покрыли царапины. Большая часть лисьих огоньков потухла.

Кохаку тоже не устояла, но Сюаньму поймал ее лапами и прижал к себе, обвил хвостом и защитил от резко распространившейся тьмы, ударившись спиной о землю. Прищурившись, она завертела головой и увидела, как стонали люди. Их уронил вовсе не резкий порыв ветра, а тот самый туман, что исходил от принца Ёна.

Убедившись, что опасность миновала, Сюаньму убрал хвост от нуны, встал сам и помог подняться ей. Он выучил урок: бессмысленно удерживать ее от опасности – она все равно прыгнет в самое пекло, так лучше он будет рядом с самого начала. Кохаку смотрела на него с благодарностью, и этого было достаточно. Затем ее взгляд переместился на наследного принца: тот пошатывался, но уже стоял на двух ногах, опираясь на меч, однако его тело рассыпалось на глазах. Получается, он отличался от Сюэжэня, который создал собственную оболочку. При подчинении принца Ёна что-то пошло не так: ни с кем из предыдущих аккымов такого не происходило, хотя они не так много их встречали.