Книга Янтарь и Лазурит, страница 19 – Чайный Лис

— Я сейчас, – ровно произнесла Кохаку, стараясь выглядеть невозмутимой, вышла из храма, за углом согнулась пополам и позволила вчерашнему ужину оказаться на земле.

Пока ее рвало, на глазах выступили слезы. Протирая рот рукавом чогори Чинхёна, она взглянула вдаль и заметила, что на большинстве деревьев в округе были развешаны органы несчастной девы, а ее ногу всунули в дупло и украсили цветами.

Кохаку вновь согнулась пополам.

Она вздрогнула и резко обернулась, когда ее спины коснулась рука.

— Мне тоже не по себе. – Нахмурившись, Рури попытался приободрить ее. Кохаку ударила себя кулаком по лбу. Она слишком расслабилась и потеряла бдительность. А если бы на нее напал враг, а она не заметила его приближения?

— Это ужасно… – выдавила она из себя и сглотнула. – Мы должны убить это чудовище.

Кохаку чуть не ринулась вперед на поиски монстра, но слова Рури остановили ее:

— Я не чувствую присутствия нечистой силы.

— Как ты определяешь ее присутствие?

Рури вздохнул.

— Следы, запах, желтый порошок, – перечислил он несколько вещей, – но здесь и аура не ощущается. Мои четки не излучают хотя бы самого слабого свечения.

— Может, из-за благовоний? – предположила Кохаку, сжала руки в кулаки и заставила себя вновь подняться в храм. Она схватила курильницу и лежавшие поблизости палочки для благовоний, вышла наружу и бросила их на землю, после чего начала скакать и пытаться втоптать поглубже. – Даже так тяжелый запах выветрится нескоро, – сказала она и взглянула на Рури, который, очевидно, думал о том же. – Что делать будем?

— Тебе бы стоило вернуться в Сонбак, но… – Монах наконец-то говорил более длинными предложениями, но Кохаку перебила его:

— Не вернусь.

— Я бы и не отпустил тебя. – Их взгляды пересеклись. – Чудовище может напасть.

Рури беспокоился за нее! Несмотря на увиденный здесь ужас, Кохаку почувствовала, как грудь наполнило теплом.

— Пойдем в деревню Паллюн.

Судя по интонации, Рури не предложил, а просто сообщил о своем решении. Но чудовище могло скрываться где угодно: прятаться как в лесу, так и в столице, могло остановиться в ближайшей деревне или даже сидеть сейчас на дереве и наблюдать за ними. Никто не знал, как оно выглядело.

— Почему туда?

— Расспросим местных.

Об этом Кохаку не подумала. Она остановилась у входа в храм и еще раз с сожалением посмотрела на мертвую деву… на то, что от нее осталось.

— Идем? – позвал Рури, собираясь двигаться в сторону деревни.

— Мы не похороним ее?

— Родные или местные похоронят.

Рури сложил руки за спиной и сделал несколько шагов к тропинке.

— Идешь, нуна?

В груди Кохаку вновь разлилось тепло и бурным потоком потекло по венам, уголки ее губ дернулись, но она не улыбнулась. Возможно, стоило назвать свое имя? Но Рури не помнил ее и, вероятно, даже считал себя человеком.

Она покачала головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и обвела взглядом близлежащие деревья, увешанные органами несчастной жертвы. Нахмурившись, она виновато посмотрела на Рури:

— Я так не могу.

«Надо будет заплатить Чинхёну», – мысленно сказала она себе и оторвала часть рукава. Обернув руки тканью, она подошла к деревьям и, борясь с омерзением и подступающим к горлу комом, достала ногу из дупла и задела цветы, что посыпались на землю, после чего вернулась и положила ее на пороге храма.