Книга Янтарь и Лазурит, страница 187 – Чайный Лис

В один момент монахи сдались и вручили ей швабру с ведром, чтобы хоть как-то отвлечь. К их удивлению, Кохаку тщательно отмыла их небольшую джонку за несколько часов и снова заскучала.

Уставшая и измученная от долгого пути, она лежала на деревянном полу палубы, раскинув руки в стороны. Ее слух особенно обострился. Она слышала, как покачивалась джонка и скрипели двери, как Ю Сынвон и монахи перемещались по кораблю и что-то горячо обсуждали, но в суть Кохаку не вникала. Солнце спряталось за густыми белыми облаками, и она лежала и бессмысленно смотрела на почти одинаковое небо, которое рано или поздно начинало темнеть, загорались звезды, а затем вновь наступал рассвет.

— Нуна.

Над ней навис Сюаньму. Несмотря на то что после первых дней Кохаку неплохо себя чувствовала, аппетит у нее пропал полностью, поэтому друг искренне беспокоился. В руках он держал пиалу с рисом и деревянные палочки, но Кохаку даже не заметила их.

Сюаньму присел на колени и опустил на них пиалу, дотронулся до плеча нуны и аккуратно, с заботой потряс, как теплый летний ветер игрался с лепестками цветов. Взгляд янтарных глаз немного прояснился и наполнился теплом. Она моргнула и вяло приподнялась на локтях.

Что-то поменялось.

Сюаньму поставил пиалу на пол, поднялся и торопливо приблизился к борту. Кохаку напряглась и мигом пришла в себя, вскочила на ноги и подбежала к нему. Вдали виднелось темное пятно.

— Это Тигуса? – воскликнула ожившая Кохаку. – Мы приплыли?

На ее крики сбежались остальные, а голос Ю Сынвона раздался над самым ухом:

— Нет, это корабль.

— Друг или враг? – Монах Чуньли озвучил вопрос, который волновал всех на борту, их взгляды встревоженно бродили по пятну. Чуть нахмурившись, генерал произнес:

— Мои люди успели бы догнать нас, но лучше быть готовыми к любому исходу. Аккымы тоже могли выслать подкрепление из Хунсюя.

В ожидании время тянулось еще дольше, но теперь Кохаку отчетливее видела приближающийся силуэт, поэтому не раскисала. Высокий Дунси вернулся к штурвалу, а она стояла и смотрела вдаль.

Сюаньму поднял пиалу с пола и вздохнул: рис и нарезанная рыба уже остыли. Он ушел на кухню, чтобы снова разогреть, но быстро вернулся к нуне. Она упиралась подбородком в руки, что лежали на борту. Аромат еды ударил в нос, и в животе Кохаку заурчало.

— Спасибо.

Она забрала пиалу из рук Сюаньму и почти сразу заглотила весь рис, даже не потрудилась прожевать. Вместе со смыслом жизни к ней вернулся аппетит.

Ни Кохаку, ни Сюаньму не знали, сколько времени прошло: казалось, они простояли тут несколько часов, когда чужой корабль наконец подошел достаточно близко – на матче развевался флаг Сонгусыля. Люди генерала Ю успели. Позже они заметили двигающиеся на корабле точки, которые затем приобрели форму знакомых лиц.

— Принцесса Юнха, мы так скучали! Принцесса Юнха, как вы могли нас оставить? Вы живы, здоровы, у вас все в порядке?

Громкий голос евнуха Квона пронесся над океаном. Кохаку не знала, плакать ей или смеяться. Она не хотела вмешивать в войну простых людей, в особенности тех, кто даже не был воином. В будущем собиралась увидеться со слугами и друзьями, тем более планировала забрать Чинмин от строгих родителей… если сама выживет. Но и мысли не допускала, что близкие приплывут вместе с подчиненными Ю Сынвона. Рядом с евнухом Квоном хмурилась служанка Хеджин, чье лицо теперь рассекал ужасный шрам, оставленный рукой аккыма Чукччи, перед ней на бортике стоял каса-обакэ Дзадза. Все-таки они выполнили обещание: отыскали зонтик и только потом вернулись в столицу Сонбак, не бросили его. А Кохаку за ними не приехала. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя себя виноватой, а уголки губ невольно растянулись в улыбке. Кохаку подняла руку и помахала.