Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 53 – Ангелина Сантос

— Она занята в аптеке.

— Оставила мне инструкции.

— Это злоупотребление доверием.

— Вы мне не доверяете.

— Уже не уверен.

Фраза прозвучала тише обычного. Я подняла глаза от книги.

Рейнар стоял у окна, свет падал на шрам у его брови. За последние дни я привыкла оценивать его цвет кожи, дыхание и положение рук. Слишком легко было назвать это медицинским наблюдением и не спрашивать, почему замечаю ещё и редкую улыбку, и то, как он отступает, если между нами становится тесно.

— Сядьте, — сказала я.

— Опять приказ?

— Предложение. У нас есть чай.

Он сел напротив.

Мы пили молча, пока внизу звенела посуда и купальщики спорили о температуре воды. Дом больше не пустовал. Гостиница пахла свежим деревом, дешёвым мылом и ужином. За стеной Мара ругала Келя за мокрые полотенца.

Мой дом звучал работой.

Дарен когда-то давал мне комнаты, карету, платья и право распоряжаться личным фондом. Всё принадлежало дому Вайрен, даже когда лежало в моих шкафах.

Здесь каждая ложка была куплена на деньги от украшения, которое я сама решила продать. Каждая труба стояла в книге под моей подписью. Каждый работник мог спросить, когда получит плату, и уйти, если ответ не устроит.

— О чём думаете? — спросил Рейнар.

— Что бедность иногда оформлена честнее богатства.

— Очень утешительно для бедных.

— Я не обещала утешать.

Он допил чай.

Во дворе прозвонил обычный ручной колокольчик: прибыл новый постоялец. Я вздрогнула раньше, чем узнала тон.

Рейнар тоже замер.

Мы переглянулись.

— Этот оставим? — спросил он.

— Сначала внесём в опись.

Он рассмеялся — тихо, чтобы не потянуть ожог.

Я открыла приходную книгу и записала первую плату за комнату.

На двадцать второй день четвёртое яйцо толкнуло меня в ладонь.

Я не касалась скорлупы. Ладонь лежала на каменном бортике, пока я измеряла температуру. Удар прошёл через ложе — сильный, короткий, направленный изнутри.

Через несколько секунд повторился.

— Мара, позовите Нессу.

— Она в купальне ругается с пограничником.

— Тогда пограничник подождёт.

Несса пришла с мокрыми до локтей руками. За ней спустились Рейнар и Арлен, приехавший утром проверить доходные книги после жалобы кредитора.

— Ещё раз, — попросила Несса.

— Я не управляю ребёнком.

— Очень непрактично.

Она приложила к скорлупе широкую деревянную пластину. Мы ждали. На сороковой секунде яйцо качнулось в ложе.

Арлен сделал запись.

— Факт: видимое перемещение без внешнего воздействия.

— Добавьте температуру, — сказала я. — Тридцать семь целых две десятых. Поток постоянный.

Рейнар стоял по другую сторону ложа. На его лице впервые не было осторожности. Только открытое, почти болезненное внимание.

— Оно слышит нас? — спросила Мара.

— Звук через скорлупу — вероятно. Смысл слов — нет.

— Тогда можно ругаться?

— Не громко.

Несса осмотрела пятое и шестое яйца. У шестого изменилось положение: за последние сутки тупой конец поднялся на половину пальца. Пятое сохраняло ритм, но не двигалось.

— Нужна полная пластина, — сказала я. — Сегодня. Если развитие ускорилось, мы должны определить стадию.

Несса посмотрела на Рейнара.

— Один слабый огненный импульс. Не больше пяти секунд. Боль усиливается — отзывает согласие сразу.

— Согласен.

— Я ещё не закончила. После процедуры два дня без тренировок, лестниц и попыток изображать здорового человека.