Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 50 – Ангелина Сантос

— Срок займа ещё не вышел, — сказал он.

— Поэтому процентов нет.

— Их и не было.

— Именно.

Он посмотрел на кошель.

— У Кассен остался личный резерв. Не родовая казна, мой счёт до службы. Семьсот тридцать крон. Томас может подтвердить происхождение.

— Счёт заморожен приговором.

— Снять нельзя. Можно оплатить товары через военную палату, если они идут на защиту несовершеннолетнего дома.

— Четвёртое яйцо ещё не признано Кассен.

— Для временной защиты достаточно заявления покровителя.

— А потом Палата родов потребует долю в Роэне как в месте содержания вашего наследника.

— Возможно.

— Нет.

Он сел, поморщившись.

— Вы можете потерять кладку из-за денег.

— Могу. Но если приму родовой платёж до решения опеки, потеряю право утверждать, что Роэн независим от вашего требования.

— Я не требую поместье.

— Вы пока не требуете. Закон останется, даже если мы перестанем разговаривать.

— Вы думаете, я использую яйцо против вас?

— Думаю, что документы должны переживать наши намерения.

Рейнар провёл ладонью по лицу.

— Это разумно.

— Вы произнесли так, будто ругаетесь.

— Я ругаюсь.

— Тогда лежите тише.

Я забрала пустую расписку и вышла.

Девяносто пять крон ушли на текущий месяц жалованья и продукты. Работники получили деньги во дворе, под подпись. Старую задолженность я разделила на шесть выплат, начиная с первого доходного месяца. Никто не аплодировал. Люди просто пересчитали монеты и вернулись к работе. Это доверие мне нравилось больше торжественных клятв.

Ещё пятьдесят крон потребовали крепления новой трубы, ремонт двух печей и запоры гнезда. Двадцать пять мы отложили на уголь. Шестьдесят — на запуск гостиницы: матрасы, простое бельё, посуду, масло для ламп и разрешение купальни.

После всех расходов и резерва оставалось девяносто восемь крон.

— На месяц, если ничего не сломается, — сказала Мара.

В стене кухни что-то грохнуло.

Мы обе посмотрели туда.

— На три недели, — исправила она.

Платёжная ведомость принесла первую настоящую ссору в Роэне. Банщик Лорс отказался подписывать график старого долга.

— Мне должны за четыре месяца, — сказал он. — Я не соглашался ждать ещё шесть.

— Не соглашались, — ответила я. — Поэтому можете потребовать всю сумму через суд. Я не стану оспаривать долг.

— А платить чем будете?

— Тем же доходом, который получим от купальни. Суд не создаст деньги, только определит очередь взыскания.

— Значит, кто первым подаст, тот первым получит?

— Нет. Жалованье работников имеет одинаковый приоритет. Именно поэтому предлагаю общий график.

Лорс посмотрел на остальных. Люди молчали. Мара не вмешивалась, хотя явно хотела объяснить ему порядок с помощью костыля.

— А если вы сбежите? — спросил он.

— Мой долг записан на личное имя. Тогда сможете взыскать украшения, инструменты и будущие доходы. Дом Вайрен его не покрывает.

— У вас остались украшения?

— Нет.

Он невесело усмехнулся.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно.

Лорс не подписал в тот день. Но утром пришёл сам и поставил имя последним. Позже Мара сказала, что он три года судился с прежним хозяином и получил красивое решение без единой кроны. Бумага, которую нельзя выполнить, убеждала его хуже прямого отказа.

К двадцатому дню Несса закончила анализ воды. В источнике содержалось много железа и серы, но ни пепла, ни реагентов из гнезда не было. Она подписала санитарное заключение и заставила меня поставить у каждого бассейна табличку с ограничением времени.