Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 108 – Ангелина Сантос

— Тон понимает.

— Это не доказано.

— Тогда пусть опровергнет.

Гостиницу восстановили не полностью. Сгоревшее крыло разобрали, уцелевшее подняли на новый этаж. Работали семь комнат, общий зал и три бассейна. Четвёртый оставался за драконятами и лечебными процедурами. Постояльцы бронировали места на месяц вперёд — не из-за знаменитого скандала, как уверяли газеты, а потому что на северном тракте по-прежнему требовались горячая вода, чистая кровать и ужин.

Долг не исчез.

Суд признал подлинными четыреста восемьдесят семь крон. Мы подписали трёхлетний график и уже выплатили сто двадцать. Поддельные позиции отменили. Скрытый доход от воды вернули Роэну частями. Этого хватило на крышу, новый фильтр и второй запасной насос. На роскошную мебель не хватило, и я не скучала.

Старая задолженность работникам уменьшалась каждый месяц. Лорс получал свою долю первым числом и каждый раз проверял монеты на зуб, хотя они были банковскими.

Мара оставалась управляющей. Теперь официально, с годовым договором, правом нанимать помощника и запретом ездить одной с важными документами. Последний пункт она пыталась вычеркнуть. Не позволила.

Несса открыла при Роэне лабораторию независимых связей. Название ей не нравилось.

— Я исследую проводящие составы и сердечные нарушения, — говорила она. — Связями пусть занимаются поэты.

На двери всё равно висела табличка, понятная посетителям. Внутри не было ни одного колокола. Каждый образец принимали только после письменного согласия, а результаты начинались с фразы: «Исследование не определяет любовь, верность или нравственную ценность человека».

У меня появились ученики.

Трое молодых слушателей приехали из провинциальных гильдий, ещё двое — из домов, чьи наследники пострадали на Конвокации. Мы занимались в бывшей столовой. На первом уроке я давала им два камертона и образец с лишним импульсом.

— Если не уверены? — спрашивала я.

— Записываем сомнение, — отвечали они.

— Если старший хранитель говорит, что это помеха?

— Записываем, кто так сказал, и проверяем другим инструментом.

— Если боимся потерять лицензию?

— Всё равно записываем.

Орен назвал бы метод навязчивым. Я называла его достаточным.

Слух вернулся через две недели после Конвокации. Правое ухо восстановилось полностью. Левое хуже различало высокие тона, поэтому при глубокой проверке рядом всегда работал второй лицензированный слушатель. Я больше не проводила процедуры одна и не считала это недостатком мастерства.

Селина жила в Белом Броде, в квартире над новой аптечной лабораторией. Чёрная метка стала серой, третий ритм появлялся только при сильном стрессе. Несса снижала поддерживающую дозу медленно. Полного исцеления пока не обещала.

Селина дала показания на процессе Северина и Сая. Оба получили пожизненное заключение за принуждение, незаконные опыты, подделку документов и нападение на свидетелей. Корвина приговорили к двадцати годам. Ирэна лишилась должности и получила срок за участие в похищении и давление. Храм Первого Огня не закрыли: слишком много обычных лекарей и убежищ зависели от него. Зато управление передали гражданской коллегии, архивы открыли следствию, а все истинные связи перестали иметь юридическую силу без отдельного добровольного подтверждения обеих сторон.