Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 105 – Ангелина Сантос

— Экран, — сказала я. — Он не даёт системе увидеть основной ритм целиком.

Томас вставил меч между рамой и первой пластиной. Металл согнулся.

— Нужен рычаг.

Арлен принёс обломок крепления люка. Вместе они подняли край. Обсидиан треснул, но не вышел.

Сай бросился к запасному гонгу.

Стражница сбила его с ног. Томас прижал к полу.

— Снимайте остальные, — сказал он Арлену. — Этого держу.

Наверху раздался голос Северина:

— Второй удар!

Дарен ответил рёвом:

— Нет!

Огонь в центральной трубе ослаб. Он пытался отозвать опорный импульс, но серебряные захваты проводили остаточное пламя из его тела.

Колокол качнулся.

Рейнар поставил корзину за каменную опору и накрыл войлоком. Чёрная ветвь уже спускалась по трубке к ребёнку.

— Нужен чистый ритм, — сказала я. — Пока экран не снят, ветвление не увидят официальные линии.

— Используйте меня, — сказал Рейнар.

— Нет. Ваш канал повреждён.

— Ребёнка тогда.

— Только поверхностно. Без огня.

Арлен снял вторую пластину. Под ней серебро было исписано чёрными кругами. Несса капнула кровь Селины на свидетельную поверхность. Четыре ветви проявились сразу.

Я достала малый отцовский камертон. Правым ухом слышала гул, левым — ничего. Для глубокого разделения требовались оба. Но нам не нужно было вести ребёнка или лечить. Требовалось подать в открытую часть системы один чистый живой ответ.

— Согласие опекуна, — сказала я Арлену.

— Разрешаю поверхностное считывание ритма ребёнка Кассен без огня и без прямого контакта, только для судебной демонстрации, — ответил он.

— Моё согласие: один цикл, прекращение при любом изменении дыхания.

Рейнар открыл корзину. Драконёнок поднял голову и клацнул зубами по войлоку.

Я ударила камертон.

Чистый двойной спад Кассен прошёл по серебряной трубке. На открытой части стола возникли две ровные линии.

Запаздывающий импульс поднялся из-под оставшегося обсидиана и попытался лечь поверх. Не совпал. Чёрная ветка отделилась от живого ритма и пошла к пластине Селины.

— Свидетельная система фиксирует два разных источника, — сказал Арлен. — Записываю.

Несса добавила каплю из запечатанного храмового флакона. Чёрное ветвление повторило рисунок метки.

Третья обсидиановая пластина вышла из рамы.

Серебряные линии под всем залом стали видны. На каждой основной ритм наследника шёл отдельно, а чёрный запаздывающий — из центрального управляющего узла. Это уже наблюдали не только мы: рисунок поднялся по трубкам на большой официальный щит над помостом.

Галереи увидели подлог.

Северин тоже.

Он спустился в камеру, отбросив гражданского стражника огнём. На руках и шее появились серебристые чешуйки.

— Вы разрушаете систему защиты, — сказал он. — После следующей войны вспомните этот день.

— Система связывает боль с послушанием, — ответила я.

— Потому что дома не умеют выбирать мир. Я дал им безопасные союзы.

— Без согласия.

— Согласие меняется под страхом, амбициями и похотью. Порядок должен быть устойчивее.

Он поднял ладонь к свидетельной пластине.

Я поняла, что собирается сжечь её.

— Назад! — крикнул Рейнар.

Северин дал огонь.

Рейнар изменился между одним вдохом и следующим.

Человеческое тело вытянулось, тёмно-красная чешуя закрыла руки и грудь, раскрылись чёрные крылья. Полная форма продержалась несколько секунд — слишком большая для камеры, тяжёлая, с ещё не зажившей полосой на груди.