Книга Между любовью и ненавистью, страница 68 – Шейн Роуз

Сердце ухнуло вниз, когда я услышала восторженный визг продавщицы.

— О боже! Натия Фитч! Вы ведь когда-то состояли в отношениях, да?

— Когда-то? – По ту сторону занавески донесся мягкий смех. – Между нами всегда было нечто большее, верно, Дом?

Ее голос напоминал мурлыканье котенка, в котором явственно проскальзывали сексуальные нотки, будто она намеревалась погрузить собеседника в состояние легкого транса. Поразительно, насколько преобразился тон продавщицы: теперь она разговаривала так, словно Натия – особа королевских кровей и ей не терпится угодить им обоим как состоявшейся паре.

Сердце бешено колотилось в примерочной, пока я слушала, как эта женщина нежным, спокойным голосом рассказывала Доминику, как сильно по нему соскучилась.

Нам только предстояло встретиться с ней вместе на церемонии открытия. Время для спектакля еще не пришло. И все же я дрожала в примерочной, размышляя, что предпринять дальше. Пусть она была его бывшей, но ей следовало узнать обо мне. Настоящая я девушка или нет, но пора заявить о себе. Может, причиной моего решения послужили его недавние слова о необходимости показать себя, может, продавщица, заставившая почувствовать себя ничтожеством, а может, сердце просто устало от того, что по нему постоянно топчутся.

Мне требовалось обозначить границы. Он сам просил о них, и теперь получит желаемое. Я схватила платье, которое откладывала для примерки. Хотя моя душа тяготела к ярким цветам, но я отчетливо осознавала, что телесные оттенки и изысканное черное кружево, умело вставленное в ткань, сыграют мне на руку. Натянув облегающий наряд, я ощутила его тяжесть. Платье от Валентино, декорированное стразами и бисером, вкрапленными в кружево, напоминало туалеты с красной ковровой дорожки. Глубокий вырез и смелый разрез на бедре подчеркивали уверенность женщины, осмелившейся носить подобную модель.

Я глубоко вздохнула, стремясь вобрать в себя ту самую уверенность. Затем откинула занавеску и взглянула на своего фальшивого парня, чей взор был прикован к его бывшей – женщине столь прекрасной, что она казалась воплощением античной статуи. Ее одежда, выдержанная в черно-белых тонах, была словно подобрана с учетом его предпочтений, а линии брючного костюма идеально облегали ноги, невольно вынуждая уважать ее красоту.

Каждая черта ее лица располагалась с безупречной точностью: высокие скулы, прямые волосы каштанового оттенка, убранные в аккуратный хвост, и темные глаза, мастерски подчеркнутые тенями, придавали ее облику особую загадочность. Ее взгляд встретился с моим, и мы уставились друг на друга. Прежде я редко находила в себе силы открыто противостоять кому-либо, за исключением споров с Домиником касательно моей пекарни. Однако в этот момент я удержала зрительный контакт, не отступила, лишь сглотнула и прокашлялась, надеясь, что Доминик обратит на меня внимание и я не выставлю себя полной идиоткой.

Даже когда он обернулся, я не отвела взора от нее и произнесла:

— Доминик, ты не мог бы застегнуть мне платье?

Натия прищурилась. Пальцы одной ее руки, державшей маленький дизайнерский клатч, сжались, а пальцы второй, лежавшие на руке Доминика, дрогнули. Она наклонилась к нему и тихо сказала:

— Подумать только, я так скучала по тебе, и вдруг ты появляешься в нашем любимом бутике. Судьба, любовь моя, или вселенная пытается нам что-то сообщить, да?