Книга Между любовью и ненавистью, страница 26 – Шейн Роуз

Я рассмеялась про себя и плюхнулась на чистый белый кафель в пекарне – той самой пекарне, о которой мечтала, которую рисовала в воображении всю жизнь, и с раздражением уставилась вперед.

В голове бушевала буря из презрения и гнева, рожденная словами Риты. Она, конечно, была права. Эта пекарня не принадлежала мне. Она ее. Вся целиком. От белоснежного кафеля до белых столешниц, от черных кожаных сидений до клетчатого фартука на стене, разделяющей кухонную зону и торговый зал.

Я застыла, буравя взором пространство, а потом решительно зашагала к белой стене напротив входных дверей, пройдя мимо прилавков, прямо к цели.

Поставив банку, я медленно открыла крышку, затем взяла кисть, которую дала мне Палома, и окунула ее в краску.

Когда первый мазок розовой краски лег на белоснежную стену, я почувствовала себя воином, который взмахнул оружием и вот-вот одержит победу.

— КЛАРА МИЛТОН, какого хрена ты творишь?

Отрицать содеянное было бессмысленно. К тому же кисть, с которой начали капать розовые капли на банку, все еще была зажата в моей руке. Белая задняя стена пекарни теперь плавно переходила в розовый, создавая эффект омбре. Хоть оттенок получился нежным, но таким ярким, что выбивался из черно-белой палитры. Получилась настоящая акцентная стена. Уникальная. Великолепная.

Я не стану извиняться. И уж тем более не собираюсь удостаивать его тем вниманием, на которое он так самонадеянно надеялся. За последний год во время ремонта он поступал со мной точно так же.

— Вышло даже идеальнее, чем я могла представить, – констатировала я, так и не повернувшись к нему лицом.

Он подошел сзади, выхватил кисть из пальцев и со злостью сунул ее обратно в краску.

— Ты в своем уме? Это… Нам через два месяца открываться.

— Доминик, я прекрасно помню дату. – От одной только мысли об этом меня накрывала волна усталости. Работать с ним, находиться рядом, просто существовать в том же пространстве представлялось немыслимо тяжелым испытанием, какого не выпадало на мою долю.

— На работе тебе следует обращаться ко мне «мистер Харди».

— А тебе, пожалуй, стоит обращаться ко мне «мисс Милтон», – съязвила я в ответ.

— Боже, я знал, что ты не подготовлена к ведению бизнеса, но не предполагал, что ты настолько некомпетентна. – Доминик покачал головой, уставившись в стену.

— Некомпетентна? Ты серьезно? А Риту, которая раздает непрошеные советы по поводу вывески Паломы, ты считаешь компетентной…

— Это уже решено, – оборвал он меня.

И в тот же момент на мой телефон пришло сообщение. Я почувствовала вибрацию до того, как достала гаджет и взглянула на экран.

Палома:

Доминик сказал Рите, что название моего магазина остается прежним. И знаешь что? Он его даже похвалил.

После текста стояло десять плачущих смайликов. Я положила телефон на стойку и в недоумении подняла на мужчину глаза.

— Ты разрешил ей оставить название?

— Оно подходит ее магазину, – коротко бросил он, не добавив больше ни слова.

Прищурившись, я старалась прочесть его истинные намерения, но тщетно.

— Отлично. Ну… – С трудом сглотнув, я попыталась собраться с мыслями после внезапного открытия, что Доминик, оказывается, не законченный мерзавец. – Извини, но я здесь для того, чтобы сделать эту пекарню максимально успешной.