Книга Между любовью и ненавистью, страница 168 – Шейн Роуз

Я поднялась с песка и отряхнулась. Когда он попытался встать, я удержала его за плечо:

— Не надо. Дай мне уйти.

Его мышцы мгновенно напряглись.

— Ты можешь так просто уйти от меня? – спросил он шепотом, исполненным невыразимой муки.

Я не отрывала взгляда от его лица и вдруг, сама того не осознавая, приподняла подол и, переступив через него, встала по другую сторону. Я нависла над ним, всматриваясь в черты любимого мужчины, а он, запрокинув голову, глядел на меня.

— Ты ведь понимаешь, что я люблю тебя, Доминик Харди? – произнесла я тихо, и хотя ветер подхватил мои слова, он сумел их расслышать.

— Клара…

— Нет. Ничего не говори. – Я мотнула головой и, медленно опустившись, устроилась на нем верхом. – Моя любовь к тебе слишком сильна, чтобы просто взять и уйти. Я оставляю здесь свое сердце, прямо на этом песке, рядом с тобой. Я уйду, а оно останется, пусть океан заберет его, пусть оно утонет вместе с твоей печалью.

Он издал тот самый звук, который сводил меня с ума. Слезы хлынули по щекам, но я не пыталась их сдержать. Наоборот, притянула его к себе за ворот рубашки и впилась в губы, которые обожала, но знала: после этой ночи мне не суждено их целовать.

Его крупные, грубоватые ладони скользнули под платье, отчаянно сжимая бедра. Обнаружив, что под тканью нет белья, он не усмехнулся и не бросил привычное «хорошая девочка». Лишь мотнул головой и выругался:

— Я одержим тем, как ты слушаешь меня, кексик. Одержим тобой. Я не намерен тебя терять. Это будет чертовски невыносимо.

Однако он не сказал, что будет бороться за меня. Не сказал, что не даст мне уйти, мы оба играли в угадайку, исполняя желания друг друга вслепую.

Любовь. Она вынуждает совершать то, что ты ненавидишь.

Плача в его объятиях, я отстранилась, чтобы расстегнуть штаны, высвободила возбужденный член и провела по нему рукой, наблюдая, как взор мужчины погружался во тьму посреди ночи. Хоть я и не владела его сердцем, но в этот миг под серебряным светом луны, когда морской ветер ласкал наши тела, он целиком принадлежал мне.

Я склонилась еще ниже, несмотря на то что его пальцы уже касались моего лона, ритмично двигаясь вперед-назад, подводя меня к грани полного забытья.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь пережить наше расставание, – призналась я.

— Не сможешь, маленькая бунтарка. Мы не созданы для расставания, – выдохнул он, приподнимая мои бедра и опуская меня на член. – Чувствуешь? Это я с тобой.

Я кивнула сквозь слезы, двигаясь на нем. Мое лоно жаждало его, тело обвивалось вокруг него, а душа наполнялась целостностью здесь, на песке, в его объятиях. Затем я покачала головой, отказываясь верить, боясь разлететься на осколки, узнав жестокую истину.

— Ты действительно в это веришь, Доминик?

Я ускорила движения, покачиваясь на нем, крепко вцепившись в широкие плечи. Звуки наших соприкасающихся тел становились все громче. В его глазах горело безумие, мышцы напрягались, когда я сжимала его внутри себя. Даже когда волна оргазма накрыла меня, его шепот пронзил глубже:

— Я хочу в это верить, кексик. Очень хочу.

Один финальный, яростный толчок, и я ощутила, как он вонзается в меня, задевая каждую сокровенную точку, прежде чем его имя сорвалось с моих губ в пронзительном крике.

Доминик выругался, склонив голову, и его лоб коснулся моего, пока он продолжал шептать, что хочет верить.