Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 63 – Мария Эмви

— Замолчи! — прошипел он. Нашелся умник! Решил рассказать врагу, где сейчас шаманскому племени больнее всего? Но было поздно. Инсин услышал, что ему нужно было. Одно-единственное имя, произнесенное в пылу спора. Имя, которое его память уже могла стереть, но которое его душа узнала мгновенно.

Кейта.

Это имя отозвалось в юноше гулким эхом, заставив сердце пропустить удар, а затем забиться с удвоенной силой. Это было ее имя! Инсин не сомневался в этом ни на секунду.

— Кейта? — вполголоса переспросил он, и в его голосе прозвучала такая тревога, что оба дозорных замерли. — Что с ней? Что ты хотел сказать⁈

Он шагнул вперед, забыв и про мирный караван, и про похороны сестры. Сейчас в мире существовал только этот вопрос. Взгляд юноши был прикован к лицу Каскила, и на нем читался неподдельный, всепоглощающий страх. Охотник смотрел на него, и его собственная ярость начала таять, уступая место растерянности. Он ожидал увидеть в глазах врага что угодно: хитрость, жестокость, презрение. Но он увидел лишь обнаженную, уязвимую душу. Лесной дозорный увидел в этих медовых глазах такую же боль и страх, какие видел вчера в глазах своей предводительницы.

«Этот взгляд… — с внезапной ясностью подумал Каскил, — действительно, взгляд участника жестокого, властного над ним пророчества. Он не выбирал эту судьбу. Так же, как и она».

Охотник медленно и неохотно опустил лук. Вражда никуда не делась, но к ней примешалось нечто новое. Странное, горькое понимание. Он смотрел на Сына Степи и видел не врага — он видел вторую жертву. Каскил долго смотрел на Инсина, на его встревоженное лицо, а затем тяжело вздохнул, словно принимая какое-то трудное, неприятное решение.

— Пойдем, — только и бросил он, и в голосе больше не было былой ярости. — Но не как посол. Ты пойдешь как пленный.

Инсин без колебаний кивнул.

— Я согласен.

Молодой дозорный недоуменно смотрел то на напарника, то на степняка, который добровольно подставлял руки, чтобы ему их связали. Каскил грубо, но не слишком туго, обмотал запястья Инсина кожаным ремнем. Он забрал нож, который юноша обронил на землю, и повесил себе на пояс.

— Веди, — сказал Каскил своему напарнику. — Я пойду прослежу за его упомянутым караваном. Чтобы не было никаких сюрпризов.

Инсин бросил последний взгляд в сторону повозки, скрытой за деревьями, и, подталкиваемый в спину молодым охотником, направился вглубь леса. Когда они вышли на большую поляну, где раскинулся шаманский айыл, Инсин увидел, что их уже ждут. Перед частоколом, в ряд, стояли старейшины — Ойгон, Эрдэни и еще несколько седобородых старцев. Они не выглядели удивленными. Скорее, их лица выражали тяжелую, мрачную обреченность. Словно они предчувствовали появление кого-то очень важного для их леса. А может, и для чего-то большего.

Провожатый подвел Инсина к ним и остановился. Степной воин, не дожидаясь приказа, опустился на колени на влажную землю, не боясь испачкать белые одежды. Он склонил голову, демонстрируя полное смирение.

— Старейшины лесного племени, — начал юноша тем же ровным голосом, каким говорил и с дозорными. Он рассказал им все: о предложении мира, о дарах, о трагической гибели сестры и ее последней воле. Он говорил о чести и скорби, и его слова были искренними. Но в какой-то момент, когда Инсин говорил о том, что просит лишь о милости похоронить сестру, его речь дрогнула. Образ девушки с синими глазами вытеснил все остальные мысли. Не дожидаясь ответа старейшин, он поднял на них свой встревоженный взгляд, и вся его выдержка рухнула. — Но прежде… скажите мне. Кейта. Что с ней? Она… жива?