Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 4 – Мария Эмви

— У них твои глаза, когда ты злишься.

— Очень смешно, — фыркнула девушка, но уголки губ дрогнули в улыбке. Дочь верховного шамана села рядом с ним на шкуры, прижимаясь к плечу. После чего тихо, едва ли в полголоса, произнесла: — Только вернись, слышишь? Не задерживайся там на своих духовных пирах.

— Постараюсь, кыыс. — он погладил ее по распущенным волосам цвета вороньего крыла. — Постараюсь. А теперь оставьте меня оба. Мне нужно настроиться.

Старейшина Ойгон, поняв, что аудиенция окончена, поклонился и поспешил к выходу. Кейта еще мгновение сидела рядом с отцом, впитывая его спокойствие и силу. Она знала, что следующие несколько дней будут самыми долгими в ее жизни. И впервые сон, приснившийся на рассвете, показался ей не просто игрой воображения, а тенью грядущих событий. Тенью, пахнущей полынью и войной.

Кейта вышла из балагана, плотно притворив за собой массивную дверь. Утренний холод коснулся ее босых ступней, заставляя вздрогнуть. Легкая рубаха, перехваченная кожаным поясом, совсем не грела. Девушка глубоко вдохнула влажный, смолистый воздух тайги, пытаясь отогнать остатки тревожного сна и еще более тревожного разговора с отцом. Ее глаза, цвета небесной синевы, внимательно осматривали небольшой айыл. Деревянные балаганы и летние ураса еще дремали в полумраке, но у некоторых уже дымились камелеки, предвещая завтрак. Невысокая, но крепко сбитая, Кейта двигалась бесшумно, как дикая кошка, привычная к лесным тропам. На скулах проступал легкий румянец от холода, что придавало еще больше нежности ее аккуратному лицу.

Ойгон уже суетился у частокола, отдавая указания молодым охотникам. Он был хорошим старейшиной, но совсем не воином и уж тем более не лидером в условиях войны. Его шаманская сила была мала, а опыт в камлании ограничивался простыми обрядами на урожай или хороший промысел. Именно поэтому Алтан так беспокоился. И именно поэтому эта ответственность теперь ложилась на Кейту.

Она помнила, как верховный шаман нашел ее. Он редко рассказывал эту историю, но отдельные детали врезались в память. Ей было, может быть, два или три года, когда шаман, путешествующий по глухой тайге, наткнулся на разорванный медведями айыл. Все было в крови, разрушено. И среди этого ужаса, в колыбели, затаившейся под вывороченным кедром, лежал младенец — Кейта. Не было ни единой царапины, ни капли крови на ее коже. Но вокруг колыбели клубился черный, омерзительный туман, источавший холод и страх — следы абаасы, злых духов Нижнего мира. Эти духи пришли за ней, за ее свежей, чистой душой. Алтан рассказывал, что никогда прежде не чувствовал такой силы зла. Он провел одно из самых тяжелых камланий в своей жизни, изгнал демонов и забрал девочку с собой. Он дал ей имя — Кейта, что означало «крепость», «защита». Шаман чувствовал, что Великая Мать Тэнгри сама привела ее к нему. С тех пор Кейта стала его дочерью, ученицей, и главной его надеждой.

Происхождение девушки с синими глазами всегда было окутано тайной. Некоторые старые удаганки шептались, что она «дитя леса», другие говорили, что она «принесена ветром». Но все без исключения соглашались, что в ней есть нечто особенное. Ее связь с иччи, духами-хозяевами леса, была интуитивной, почти телесной. Кейта чувствовала изменение погоды задолго до того, как облака собирались на небе, слышала шепот деревьев и понимала горечь умирающей травы. Но полноценного камлания, такого как у отца, она не совершала. Она могла призвать маленьких духов, поговорить с ними, попросить о помощи, а вот глубокие путешествия между мирами были для юной шаманки до сих пор закрыты. Девушка не носила традиционный костюм удаганки, а илин кэбихэр, что приснился ей, был лишь частью ритуальных сновидений, а не повседневной жизни.