Книга Нулевой токсин, страница 3 – Мария Эмви

Планерка завершилась на возвышенной ноте. Кураторы, вдохновленные речью, начали тихо подниматься со своих мест, направляясь к выходу, о чем-то беседуя друг с другом. Элизабет прижала планшет к груди, готовая вернуться в свою лабораторию анализа крови, где ее уже дожидались не требующие общения пробирки.

— Лиззи, — мягкий голос Сфорцы остановил у самых дверей. — Задержись на минутку, пожалуйста.

Сердце девушки предательски екнуло. Браслет на руке остался зеленым, но на самой границе восприятия Элизабет почувствовала укол тревоги. Она медленно обернулась, натянув на лицо неестественную улыбку. Сфорца дождался, пока стеклянные двери закроются за остальными сотрудниками, и отложил чашку с чаем в сторону. Он посмотрел на Элизабет с таким искренним восхищением, что ей захотелось зарыться глазами в пол, как страус, прячущий свою голову.

— Я анализировал сводки твоего трекера за последний месяц, — сказал директор, облокотившись о край стола и скрестив руки на груди. — Ни одного красного сигнала. Ни одного нарушения протокола. Феноменально! Твоя эмоциональная амплитуда самая стабильная во всем комплексе. Ты словно рождена для «Апейрона», Элизабет!

— Спасибо, мистер Сфорца, — неуверенно ответила она, перебирая пальцем планшет. — Я просто следую правилам.

— Правила могут сдерживать порывы, но они не могут изменить суть. Ты по-настоящему понимаешь ценность покоя. Именно поэтому я хочу поручить тебе кое-что важное… и, возможно, сложное.

Элизабет напряглась каждой клеточкой своего тела. «Сложное» пугало уже заранее. Ведь это равнялось слову «риск». А она была полной противоположностью своего отца, и рисковать в своей жизни никогда не любила, да и, в целом, даже не пыталась.

Сфорца тяжело, почти печально вздохнул, стирая с лица улыбку.

— Сегодня ночью к нам доставили особенного пациента, прямиком в VIP-сектор, в седьмую палату. Его имя Залман Левин.

Куратор несколько раз моргнула. Левин? Неужели кто-то из «Levin Global», корпорации, занимающейся разработкой нейро-процессоров и квантовых вычислений? Их фамилия последние годы звучала в новостях чаще, чем имена президентов.

— Его отец, Исаак Левин, мой давний друг, — пояснил Сфорца, глядя в окно на заснеженные вершины. — И он в отчаянии. Залман… сложный мальчик. Гениальный, возможно, один из самых блестящих умов поколения, но абсолютно дезадаптированный. Он видит паттерны там, где их нет, страдает от сенсорных перегрузок и совершенно не способен к социальному взаимодействию. Залман саботирует работу совета директоров своими странными выходками. Его отец умолял меня взять его на курс «Нулевого токсина», вычистить этот когнитивный шум из его головы. Сделать из него человека, способного управлять империей, а не городского сумасшедшего.

Элизабет сжала планшет так сильно, что побелели костяшки ее пальцев.

— Но я младший куратор, сэр. Я работаю с легкими стадиями выгорания. Почему не доктор Вейн или…

— Доктор Вейн заходил к нему час назад, — мягко перебил ее директор, вздохнув. — Залман довел его до желтого сигнала за четыре минуты, просто перечисляя статистику смертности от врачебных ошибок. Этот пациент токсичен для окружающих, он провоцирует и выводит из равновесия. Мне нужен куратор, который станет для него глухой стеной. Зеркалом, от которого будут отскакивать все эти его странности. Мне нужна ты, Элизабет, и твоя идеальная кардиограмма.