Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 59 – Надежда Тихомирова

Тем временем актеры, закончив представление и получив свою порцию жидких аплодисментов, принялись пятиться назад за ширму, ежесекундно кланяясь. Тхеджагви собиралась уйти, ничего ей не объяснив!

Дженни пробил пот. Она вскочила с низкой скамьи и побежала в обход сцены, чтобы пробраться за кулисы. Нужно было отыскать актрису, исполнявшую роль маленькой прорицательницы, и спросить у нее, зачем ей вздумалось так подшутить и откуда она знает настоящее имя Дженни.

За кулисами было пусто. В темных простенках не виднелось ни театрального реквизита, ни старых ханбоков. Растерянная Дженни выбежала на сцену. Зрители уже ушли, а прямо перед ней колыхалась на ветру старая потрепанная ширма, будто успевшая побывать под семью ветрами.

Конференция для журналистов была назначена на следующее утро в большом зале для заседаний агентства Hype Co. Дженни собиралась при ехать заранее, но получилось иначе. Утром она поняла, что страшно нервничает. Ей всегда казалось, что она сильная, особенно когда уверена в своей правоте. Сейчас же она сомневалась в том, что осознание собственной правоты поможет ей уверенно чувствовать себя на пресс-конференции. Формально в том, что произошло с Дженни, не было ее вины, но ведь это не остановит журналистов! Они пойдут на все, чтобы очернить солистку «Ангелов»!

Дженни помнила, что писали в подобных случаях другим айдолам в соцсетях: «С хорошими девушками такого не случается» и «Если бы ты прилагала усилия, чтобы контролировать ситуацию, то не пала бы так низко». Сейчас то же самое будут говорить ей. Дженни почувствовала, как снова саднит родинка на шее.

Они с агентом решили сделать открытую конференцию, чтобы показать, что не боятся огласки – ведь Дженни ничего плохого не сделала. Сейчас же ей казалось, что это была ужасная идея. У нее просто не хватит выносливости, чтобы выдержать их гнев. Она не сумеет…

Дженни выпила таблетку успокоительного. Всего полчаса – и она начнет действовать. Ей нужно продержаться два часа. Только два часа, и можно будет выдохнуть.

Когда, сопровождаемая охранником, Дженни зашла в конференц-зал, он уже был забит до отказа. Сотни жадных зрачков впились в нее, и Дженни задрожала: она чувствовала себя раздетой, ей захотелось с ног до головы закутаться в теплое одеяло и зажмуриться. Но Дженни заставила себя приветливо улыбнуться и заняла свое место за столом рядом с господином Каном.

Журналисты, сидевшие на стульях перед столом, выглядели голодными гончими псами на низком старте, готовыми сорваться с места при виде добычи. У Дженни к горлу подкатила тошнота. Борясь со страхом, она постаралась расфокусировать взгляд, чтобы смотреть не на журналистов, а в глубь толпы, в размытое пятно лиц.

Первым выступил агент Кан. Он обрисовал ситуацию (хотя вряд ли кто-то из репортеров не удосужился изучить ее вдоль и поперек), затем озвучил их общее видение проблемы. Дженни оно показалось деликатным, но слишком уж формальным: «Вы все понимаете, что солистка “Ангелов” не имеет отношения к тиражированию данного видео, будучи наименее в этом заинтересованной, и все же ей очень стыдно перед своими поклонниками…»

Дженни пыталась сохранять нейтральное выражение лица. Ей и правда было стыдно – при том что она – пострадавшая сторона! Разве это справедливо?..