Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 140 – Надежда Тихомирова

— Не думал, что тебя интересует старина! Неужели захотелось примерить потертые ханбоки?

Они оба примерят кое-что интересное, подумала Каюн. А потом ему и ей придется разойтись.

У Каюн в горле встал ком – неужели для нее тоже все кончится? Что ж, она сделает то, что должна: все «ангелы» будут отомщены, а затем… она вернется на исходную.

Джехи как будто рассмешила ее идея.

— Мы, конечно, можем поехать, если ты хочешь. Я позабочусь о тебе, ведь теперь я – твоя семья.

Каюн сдержала щекочущее ощущение в горле. Слова Джехи будто проникали сквозь ее кожу, минуя все фильтры и все барьеры. Он был водой, воздухом, ртутью, текучим и неостановимым. Ей снова на секунду показалось, что все тщетно, что ничего у них с девчонками не получится и надо просто сдаться, чтобы поберечь свои ресурсы. Как же ей хотелось, словно страусу, сунуть голову в песок и просто переждать бурю… Но она, снова изобразив беспечность, согласилась:

— Хорошо! И отпусти охранника… хочу, чтобы ты принадлежал только мне!

Ровно в семь вечера черный «Ягуар» бесшумно выплыл из-за угла. Дверца отъехала, и Каюн, на секунду задержав дыхание, проскользнула внутрь. Она сразу почувствовала сладковатый запах духов Муна. Он повернул к ней бледное лицо и озорно осведомился:

— Не передумала насчет Букчхона? Уверен, что для вечера субботы можно придумать и что-нибудь повеселее.

— Нет-нет, – решительно кивнула Каюн, – поехали, будет здорово!

Джехи легонько толкнул водителя в плечо, и тот, не обернувшись, плавно повел «Ягуар» в направлении района Чоннонгу.

Мун и Каюн вышли из машины у самого входа в парк. Высокие деревянные ворота были подготовлены к окончанию рабочего дня: одна створка закрыта на железную щеколду, как бы намекая, что поздно уже, пора и честь знать. Игнорируя безмолвное предупреждение, Каюн решительно перешагнула деревянный порог, и деревня будто втянула ее в свое древнее нутро. Джехи, усмехнувшись, последовал за ней.

Из внутреннего двора веяло тишиной и безмятежностью. Теплыми желтыми клубками висели на стенах одноэтажных зданий фонари. Они отбрасывали полукруглые уютные тени, словно приглашая следовать за собой по нешироким, вымощенным гладкими булыжниками улицам.

Каюн оглянулась на Муна. Тот, казалось, тоже поддался очарованию вечернего Букчхона: взгляд его рассеянно блуждал по сторонам. Вместе они, не торопясь, продвигались к центру.

«А вот мне совсем нельзя расслабляться, – напомнила себе Каюн. – Моя роль должна быть сыграна безупречно». Она поспешно отвернулась от Джехи, чтобы ничем себя не выдать.

Купив пару американо в брендированных картонных стаканчиках в одной из еще открытых кофеен, они подошли к маленькой деревянной сцене. Та создавала унылое впечатление: задник был испещрен полуистертыми продолговатыми рисунками, в сумерках напоминающими привидения, застрявшие в стенах, а из-за кулис торчал костлявый остов длинной вешалки, на которой, словно под воздействием потусторонних сил, беспорядочно трепыхалась пара выцветших ханбоков.

Джехи развернулся к Каюн.

— И зачем ты притащила меня в это депрессивное место? – с любопытством глядя девушке прямо в глаза, поинтересовался Джехи.

Каюн на миг задержала дыхание. Джехи беспощаден и неотвратим, как стихия, которой бесполезно и глупо противостоять. Он видит тебя насквозь. Может, он и не человек вовсе?