Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 129 – Надежда Тихомирова

— Просто садись в машину. – Голос Муна снова стал бархатистым. – Водителя я проинструктировал.

Каюн, нервно дернувшись, обернулась. Из-за угла улицы Кехен к ней уже подкрался блестящий черный «Ягуар».

«Садиться или нет?»

Дверца машины бесшумно отъехала. На зад нем сиденье никого не было. Каюн раздумывала пару секунд – а затем быстро юркнула внутрь. Была не была.

«Ягуар» за двадцать минут примчал Каюн на место. Водитель в безупречной белой сорочке вежливо открыл дверь и деликатно показал в сторону крыльца. Это был дом Муна: Каюн сразу его узнала. У нее забилось сердце. Зачем он приказал доставить ее к себе домой? Он же не думает, что?.. Ей вдруг стало жарко. Пусть даже не рассчитывает!

Каюн выпрыгнула из машины и решительным шагом направилась к домофону. Сейчас она ему прямо отсюда все выложит!

Однако не успела она дойти до входной двери, как та распахнулась, и на пороге вырос сам Джехи. Он был в пижаме, со взъерошенными волосами – не похожий сам на себя.

— Зайди внутрь, а то снаружи холодно.

Глаза Джехи были большими и влажными, а губы, наоборот, сухими. Возможно, он плохо себя чувствовал?

Каюн зашла внутрь и плотно закрыла за собой дверь. До пентхауса доехали молча. Каюн смотрела на дверь лифта прямо перед собой. Перевести взгляд на Джехи ей было страшно. Он казался Каюн диким зверем, который набросится на нее сразу же, как только она перестанет притворяться мертвой.

Господин Мун тем временем вел себя цивилизованно. Спокойно довел Каюн до своего апартамента и тихо пригласил войти:

— Давай выпьем кофе, надо кое-что обсудить.

Внутри у Каюн царило странное опустошение.

Ни одной мысли. Она словно обессилела. «Почему бы им и правда не поговорить?»

Мун усадил Каюн на высокий барный стул на кухне и включил кофемашину. Спустя пару минут поставил перед гостьей чашку с американо и уселся напротив. Каюн заметила, что он уже не в пижаме, а в джинсах и белой футболке.

— Что ты хотел мне сказать?

Каюн старалась задать вопрос по-деловому, но изнутри ее уже заполнила знакомая мягкая вата.

Мун пристально смотрел на нее поверх своей кружки, а потом улыбнулся одним уголком рта – мгновенно превратившись из страдающего больного в самоуверенного мартовского кота. Подавшись поближе, он почти шепотом произнес:

— Наивный котенок… да я просто заманил тебя к себе!

Каюн подпрыгнула на стуле и с грохотом поставила кружку на стол.

— Господин Мун! Вы совсем чокнулись?! Я ухожу прямо сейчас!

Она схватила со стула сумку и большими шагами направилась к двери.

Джехи невообразимым образом уже оказался в прихожей.

— Котик, не злись. Я просто соскучился. Мне что, нельзя по тебе скучать?

Он мягким, но властным движением обнял Каюн за плечи и отвел от двери.

— Мы просто выпьем кофе – и все!

Каюн внезапно ощутила себя ослабевшей и покорно позволила Муну затянуть себя обратно в глубь его берлоги. Они выпили кофе и обсудили предстоящую запись, затем Мун пожаловался, что очень проголодался, и заказал ужин, а потом стало слишком поздно, чтобы уезжать.

Джехи подошел к Каюн и мягко обнял ее сзади за плечи, и по всему ее телу мгновенно прокатилась истома. Каюн почувствовала, что вопреки здравому смыслу не хочет сегодня от него уезжать.

Утром, когда Каюн и Джехи неслись по скоростной трассе в звукозаписывающую студию, он повернулся к ней.