Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 60 – Ника Оболенская

— Я тебя смущаю, Ведьма?

Да!

— Вот еще! — с напускным пренебрежением окидываю его взглядом и собираюсь слинять, пока мое глупое сердце не выпрыгнуло из меня.

Тим упирается рукой в полку, блокируя мне путь.

Эй! Вжимаюсь спиной в стеллаж, когда он склоняется ниже.

— У тебя щеки покраснели. — Его дыхание касается кожи. — Я тебе нравлюсь, м?

— Облезешь! — шиплю на него, мечтая вцепиться зубами в крепкое плечо. — Дай пройти!

Толкаю его в грудь. Боже, он из камня, что ли?

Посмеиваясь, Тим, делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— Беги, маленькая лгунишка.

— Иди нахер! — каркаю, в конец дезориентированная своими чувствами.

Сафонов откидывает голову назад и смеется. А я… вместо того, чтобы бежать от него куда подальше, стою и смотрю на противного мажора.

Что со мной?

В животе странные ощущения: будто кто-то запустил мне туда червей. И эти твари копошатся там. Щекотно так. И даже приятно. Настолько, что у меня мурашки по всему телу и температура шакалит.

Я срываюсь с места, будто меня черти гонят. На пороге не выдерживаю и оборачиваюсь.

Тим так и стоит на втором ярусе, оперевшись руками о перила.

— На ужин не жди. Но, если осмелеешь — моя дверь напротив.

Молча показываю ему фак.

Испанский стыд какой-то.

* * *

До самого вечера тусуюсь в своей комнате, больше похожей на квартиру.

Вопреки моим опасениям, мажористый гад не погнался за мной из библиотеки. И не ворвался в мою девичью обитель, чтобы грязно надо мной надругаться в стиле камасутры.

Нет, Сафонов просто взял и уехал, оставив меня одну с бурей чувств, от которых меня бросает то в жар, то в холод.

Скатертью дорога, белобрысый чирий на заднице! Я уж точно не собираюсь тебя ждать, как Аленушка на камушке.

Но, когда спустя два часа и шестнадцать минут в ночи замечаю огни, испытываю иррациональное облегчение.

Ой, дура…

Еще втрескайся в него, ага.

Вот этого точно не будет. Между нами ненависть, помноженная на классовое неравенство и временно закопанная ради общего дела.

Но как только мы закончим, ни секунды не выдержу рядом с блондинистым бабуином.

Из принципа не иду его встречать, хотя из моего окна прекрасно видно подъездную дорожку.

Мерещится, что мажор, выйдя из авто, поднимает свою башку и смотрит точно на меня.

Оперативно прячусь в глубине комнаты.

Кажется, я слышу его шаги, хотя, конечно, это лишь мое воображение. Зато стук в мою дверь прекрасно различаю.

— Ведьма, я пиццу привез, будешь? — Сафонов машет коробкой.

От ароматов горячей еды во рту моментально скапливается слюна.

— Я не голодна, — буркаю, чувствуя, как противно ноет желудок.

Без блондинистого хама я не рискнула спуститься и поужинать.

Дважды дура, ага.

— Ну ты заходи, если что, — Тим хмыкает и скрывается за дверью.

Показываю язык.

Ничего, я водички попью! Да и вообще, жрать на ночь вредно.

Так я себе повторяю, пока чищу зубы, переодеваюсь в майку и пижамные шорты и забираюсь в постель.

— Я кремень, — шлепаю губами.

Дура ты, Зайцева. Гордая и голодная.

Верчусь на прохладных шелковых простынях как уж на раскаленной сковородке.

У-у-у, гадский гад, налопался от пуза и спит там воронкой кверху. А я тут маюсь.

Не выдержав, выглядываю в коридор.

Из-под его двери тянется тонкая полоска света.

Я же не пойду туда, правда?

Правда.

Три шага, и я уже пялюсь на едва различимый рисунок на дверном полотне.