Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 62 – Ника Оболенская

О, да!

— Дай мне пару кусков, и я пойду! — ставит условие мое грешное наваждение, поджав губешки.

Не так быстро, дорогая.

— Ок. Ща оформим.

Топаю на террасу, пряча стояк, и спецом медленно расчленяю еще теплое тесто. Все рецепторы как взбесились. Я буквально затылком чую ее присутствие.

Ну давай, включай свою любопытную кошку! У меня же здесь музей игрушек… и главную я тебе все никак не покажу.

— У тебя тут… уютно, — слышу сквозь грохочущий пульс.

Возвращаюсь с тарелкой в комнату.

— Ага.

Сцапав пиццу, Ведьма не спешит уходить. Прижимает к себе тарелку обеими ручонками и пялится вокруг с таким видом, будто попала в Диснейленд.

Пытаюсь посмотреть на все ее глазами: куча моделей Лего, парусник, плакаты с любимыми рок-группами, синтезатор, барабанная установка.

Игровая комната маленького мальчика, а не мужчины. Такая уютная… и безопасная для пугливых Ведьм.

Когда-то Анастасия Романовна запретила здесь что-либо менять, назвав это ностальгией, и я переехал за стенку. Там у меня аскетично — кроме кровати и телека с консолью ничего нет.

Но притащи я на свой траходром Зайку, и она до утра останется голодной. Еще и покусает за самое ценное. Исключительно из природной сучности.

Не-не-не. У меня на сегодняшнюю ночь большие планы.

— Это что, Звезда смерти?! — с удивлением восклицает она, завороженно разглядывая модель из Звездных войн.

— Она самая.

— И Сокол тысячелетия! — ахает и подходит ближе к полке, на которой выставлены эксклюзивы от Лего

А ты хороша, Ведьма.

— Ты сам собрал?

— Купил уже готовое.

— Читер! — прищуривается и тыкает в меня пальцем.

Ржу над ее реакцией.

— Да сам. Сам.

— И Хогвартс… — тянет с придыханием и аккуратно касается пальчиком острой башни. — Не знала, что ты фанат саги.

Ты много чего не знаешь, Ведьма. Например, сейчас я слюной давлюсь, представляя, как натягиваю тебя на свой болт.

— Там еще где-то была коробка с Очень странными делами… — хрипло выдаю.

У Ведьмы загораются глаза как лампочки и губы растягиваются в улыбке.

— Но мне влом ее собирать.

Улыбка тут же гаснет.

— Жаль.

— Но если ты не торопишься…

— Я готова!

Хмыкаю. Вот это энтузиазм.

— Да ты поешь спокойно. Я пока найду.

Ведьма падает на диван и, едва не урча, расправляется с пепперони.

Молодец, Тимоха! Все идет по плану. Только вот не по тому…

Еще бы, блядь, вспомнить, куда запихал эту ебанную коробку.

Отодвигаю синтезатор чуть в сторону, задевая кнопки, и добираюсь до стеллажа. Какая-то хуйня тут же сваливается и приземляется прямо на клавиши. Те отзываются очень громким, басовитым «до-ре».

Ведьма вдруг вздрагивает и зажимает уши. На мордашке гримаса боли.

— Соррян, я не спецом. Ща вырублю его, — говорю ей на автомате, а сам в ту же секунду выкупаю: — Ты ведь слышала, да?

— Ты ведь слышала, да?

Ведьма открывает глаза и отвечает мне напряженным взглядом исподлобья.

Блядь.

Почувствуй себя мразью, Сафа. Девка не от хорошей жизни оглохла, че-то там пыжится, добро творит…

А прямо сейчас она сидит в твоей комнате и смотрит так, будто ты ее ударить собираешься.

Кринж.

Тру лицо и как могу натягиваю на него лыбу:

— Расслабь булки и жуй давай.

— И все? — отзывается нервно.

Пожимаю как можно равнодушней плечами:

— А че еще надо? Станцевать тебе? Ну слышишь, и ок.

Я достаю-таки коробку с лего и задвигаю весь хлам обратно.