Книга Папа для моих дочерей, страница 8 – Ева Шах

Потом меня сорвало с места.

— Что там? — выдавил я, чувствуя, как внутри мгновенно поднимается ледяная волна ужаса. — Что в составе?

— Миндальная мука и цитрус, — отрезала Полина, даже не глядя на меня. — Немедленно вода. И антигистаминное.

Она говорила резко, жестко, как врач на дежурстве. Я метнулся к шкафу раньше, чем кто-то другой вообще успел понять масштаб проблемы. Полина уже промывала Лике рот, другой рукой прижимая к себе Нику, чтобы та не выла и не захлебнулась паникой. Обе тряслись. Обе плакали. А она держала их так крепко и уверенно, будто делала это тысячу раз.

— Скорую, — бросила она кому-то из оцепеневших взрослых. — Быстро!

— Уже! — рявкнул я, набирая номер сам, потому что надеяться в этот момент на кого-то было невозможно.

Все происходило быстро, но для меня время разорвалось на клочья. Я видел только две маленькие рыжие головы у нее на руках. Ее пальцы, испачканные кремом и слюной. Ее спокойный, собранный голос. И свой собственный страх, вывернутый наружу до костей.

— Дышит, — сказала она, проверяя Лику. — Нормально пока. Сыпи нет. Отек не пошел. Но пусть врачи все равно осмотрят.

Я стоял рядом и понимал, что, если бы не она, я мог бы упустить секунды. А секунды с детьми — это не мелочь. Это граница между «все обошлось» и «поздно».

Когда скорая приехала и врачи подтвердили, что мы успели вовремя и серьезной реакции не случилось, я впервые за весь вечер позволил себе выдохнуть. Не до конца. Не свободно. Просто не умер на месте.

Потом, уже когда девочки немного успокоились и цеплялись за Полину обеими руками, не желая отпускать, я подошел к ней вплотную.

— Спасибо, — сказал я.

Она подняла на меня глаза. Уставшие. Злые. Очень живые.

— Не за что. Просто в следующий раз следите не только за подрядчиками, но и за гостями.

— Вы сейчас меня отчитываете?

— А вы сейчас выбираете форму благодарности? — парировала она. — Если да, то лучше пришлите мне список всего, что вашим детям нельзя. Полный. С реакциями, дозировками и заменами.

Я смотрел на нее несколько секунд. Потому что это было не похоже на обычную вежливую помощь. Это было похоже на включенность. На злость за них. На страх за них. На что-то слишком настоящее.

— Пришлю, — сказал я.

И именно тогда впервые всерьез подумал: я не хочу, чтобы эта женщина исчезла из их жизни после праздника.

Вопрос был только в одном — чего мне это будет стоить.

--

Полина

После скорой, истерики детей и общего нервного срыва праздник еще как-то дотянули до конца. Дети, как ни странно, восстановились быстрее взрослых. Лика снова смеялась уже через полчаса, Ника отпустила мою руку только тогда, когда уснула прямо на диване в обнимку с плюшевым волком. А вот хозяин дома стал еще тише, еще тяжелее и еще опаснее. Такое ощущение, будто после испуга его окончательно заклинило. Он не повышал голос, не разбрасывался угрозами, не устраивал сцен. Но в воздухе вокруг него было столько сдерживаемой ярости, что хотелось отойти подальше и переждать, пока ударная волна не схлынет.

Я собрала оставшиеся десерты, проверила, что все мои вещи на месте, и начала грузить коробки обратно в машину. Спина ныла, ноги гудели, голова трещала, а внутри разливалось то самое тупое опустошение, которое всегда приходит после сильного стресса. Хотелось только доехать до съемной комнаты, умыться, лечь и не двигаться до утра.