Книга Папа для моих дочерей, страница 7 – Ева Шах

— Дети вообще редко фильтруют, — ответила я, стараясь вернуть себе нормальный тон.

Он кивнул. Но не уходил.

Я чувствовала его взгляд почти физически. На лице. На волосах. На руках, испачканных кремом.

— Они похожи на вас, — сказал он вдруг.

Я вскинула голову.

— Что?

— Рыжие. Веснушки. Упрямый взгляд. Я поэтому и не среагировал сразу, когда услышал этот вопрос.

— Вы сейчас серьезно?

— А похоже, что я шучу?

— Очень надеюсь, что да, — отрезала я, отворачиваясь к столу. — Потому что иначе это звучит странно.

— В моем доме сегодня много странного, — бросил он.

— Это комплимент вашему празднику?

— Это констатация факта.

Я не ответила. Не хотела продолжать этот разговор. Не хотела анализировать то, что почувствовала, когда увидела его дочерей. И уж точно не собиралась развивать тему, в которой было слишком много ненужной боли.

Но именно в тот момент, когда я попыталась вернуться к работе и сделать вид, что ничего не произошло, я поняла: что-то произошло. И очень сильно. Просто я пока не знаю, что именно.

--

Мирон

Дети никогда не ошибаются так, как ошибаются взрослые. Они не всегда могут объяснить, что чувствуют, но почти всегда попадают в центр того, что мы годами не хотим замечать. Именно это бесило меня больше всего в той сцене на кухне. Не то, что они назвали Полину мамой. А то, как естественно это прозвучало. Без фальши. Без игры. Без каприза. Как будто они просто узнали что-то важное раньше, чем до этого додумались наши головы.

Я сделал то, что делал всегда, когда почва под ногами начинала ехать: вернул себе контроль. Праздник пошел по расписанию. Гости приехали вовремя. Аниматоры заняли детей в саду. Повар выдал закуски. Охрана закрыла периметр. Я лично проверил каждый поднос, каждый десерт, каждую карточку с пометками об ингредиентах. Полина, к моему удивлению, не просто не возмутилась моими проверками — она сама втянулась в этот процесс так, будто вопрос детской безопасности для нее был не формальностью, а личным делом.

Это не успокаивало. Наоборот.

Я заметил, как девочки крутятся рядом с ней все чаще. Как Лика норовит дотронуться — то за край фартука ухватится, то в локоть ткнется, то просто встанет рядом. Как Ника молчит и смотрит. Не на стол, не на сладости. На Полину. Так, как дети смотрят на взрослых, которым почему-то верят без объяснений.

Я не любил совпадения. Они слишком часто оказывались плохо замаскированными причинами.

Когда началась основная часть праздника, я немного выдохнул. Рано. Один из гостей — точнее, гостья, знакомая бывшей жены одного из моих партнеров — притащила какой-то набор макарунов в качестве «милого комплимента именинницам». Умница администратор, разумеется, не догадалась сразу это убрать. Коробка оказалась на общем столе. И пока я отвлекся на звонок из офиса, Лика успела схватить один яркий кружок и сунуть в рот.

Я увидел это слишком поздно. Почти одновременно с тем, как Ника, всегда повторяющая за сестрой, потянулась за вторым.

— Нет! — крик прозвучал не у меня.

Полина.

Она оказалась рядом быстрее всех. Смахнула коробку со стола, выдернула макарун из руки Ники, подхватила Лику, заставила ее выплюнуть кусок прямо себе на ладонь. Девочка испуганно заревела. Ника — следом. Гости застыли. Администратор побелела. А я в первые полсекунды вообще не мог двинуться.