Книга Папа для моих дочерей, страница 35 – Ева Шах

— Живот тянет, — выдохнула я. — Наверное, ерунда. Просто испугалась девочек, а они тебя уже вызвали.

— Сколько времени?

— С утра. Но не сильно, честно.

— Я еду.

— Не надо, правда.

— Я уже встал.

Связь оборвалась.

Лика и Ника смотрели на меня огромными глазами.

— Папа ругался? — осторожно спросила Лика.

— Пока нет, — ответила я и попыталась сесть.

Минут через двадцать хлопнула входная дверь. Шаги. Пахнуло морозным воздухом, кожей, уличным городом, кофе и им. Мирон вошел на кухню так быстро, что стул, который стоял на пути, отлетел к стене. Я только рот открыть успела.

— Где? — спросил он.

— Здесь, — сказала я, хотя это и так было очевидно.

Он опустился передо мной на корточки и положил ладонь мне на живот. Просто так. Поверх домашнего платья. И во взгляде у него было столько откровенного страха, что я не выдержала и коснулась его щеки.

— Не смотри так, пожалуйста. Мне самой страшно становится.

— А должно, — резко бросил он, но тут же смягчился. — Почему сразу не позвонила?

— Потому что не хотела дергать тебя из-за мелочи.

— Мелочь — это когда ложка падает. Все остальное, что касается тебя и ребенка, не мелочь.

Девочки стояли чуть поодаль, притихшие и испуганные.

— Так, лапы, — Мирон поднялся и обернулся к ним. — Быстро одеваемся. К бабушке Тоне. Сейчас.

Это была соседка — пожилая женщина, которая иногда сидела с ними, если нам нужно было отлучиться вдвоем. Девочки не спорили. Ни одна. Увидели лицо отца — и молча пошли переодеваться.

Через десять минут мы уже ехали в клинику. Я сидела рядом, пристегнутая, с ладонью на животе. Мирон вел слишком быстро. Настолько, что я пару раз просила его сбавить, но он только коротко кивал и все равно давил на газ, пока пальцы белели на руле.

— Посмотри на меня, — сказал он вдруг, не отрывая взгляда от дороги.

— Зачем?

— Чтобы я видел, что ты не отключаешься.

— Мирон…

— Полина.

Я повернула голову.

Он был бледный. Сжатый. Весь как струна. Я никогда не видела его настолько испуганным, даже когда у одной из девочек была сильная реакция на орехи.

— Все будет хорошо, — сказала я.

— Не ври мне сейчас, — резко отозвался он. — Просто сиди рядом.

И я сидела.

Молча.

Смотрела на мужчину, которого любила так сильно, что в такие минуты сама не могла дышать, и молилась только об одном: пожалуйста, только не забирай у нас это маленькое чудо.

--

Мирон

Я ненавижу больницы.

Не клиники, где можно решить вопрос деньгами, связями, именем, скоростью. А именно больницы, где человека укладывают на кушетку, отодвигают тебя в сторону и ты остаешься ждать, пока кто-то чужой скажет, жить тебе дальше или нет. После рождения девочек я особенно не переношу этот запах — лекарства, резина, хлор, металл, тревога.

Полину забрали быстро. Я даже не успел толком ничего спросить у врача. Только услышал дежурное: «Ожидайте». И все.

Это слово хуже любого приговора.

Я ждал в коридоре, как зверь в клетке. Сначала сидел. Потом встал. Потом опять сел. Потом снова пошел вдоль стены. Телефон в руке раскалился от звонков — из офиса, от клиента, от чертового начальника отдела, которому срочно понадобилась моя подпись, от Славина, который, кажется, по голосу сразу понял, что я не в состоянии разговаривать. Я никому не отвечал, кроме него.

— Кость, ты где? — спросил он.