Книга Генеральный папа, страница 81 – Алёна Амурская, Ника Лето

Его ладони взлетают вверх, обхватив моё лицо... а в следующую секунду он впивается в мои губы сокрушительно собственническим поцелуем.

Горячие жёсткие губы требовательно раздвигают мои, и его язык проскальзывает внутрь. Никакой нежности, никакой робости. Он целует так, будто берёт своё. Будто я — территория, которую он наконец официально захватил.

Я чувствую его горячие пальцы на своих скулах. Чувствую, как его дыхание смешивается с моим, как он наклоняет голову, чтобы подобраться ещё ближе ко мне. Как его язык с любопытством изучает каждый закуток у меня во рту.

Сердце пропускает удар, кровь разгоняется по венам, в висках стучат молоточки, а по телу пробегает такая обжигающая волна, что мне кажется, будто у меня температура поднялась градусов на сто.

Я дрожу. Всем телом дрожу.

Потому что я никогда не целовалась так.

Я вообще целовалась всего пару раз в жизни. Неумело, с парнями, у которых в голове были только компьютерные игры и футбол. Их поцелуи были влажными, неловкими, такими быстрыми, что я толком ничего осознать и не успела.

А сейчас… совершенно по-другому.

Это поцелуй мужчины, который точно знает, чего хочет. Который привык брать. Который не спрашивает разрешения. Он целует меня так, что я понимаю, что я уже сдалась. Каждой клеточкой тела, каждой мыслью, каждой дрожью и этим томительным предвкушением внизу живота.

Я… сдаюсь. Капитулирую без боя.

Моё тело предательски тает в его руках. Ладони, которые ещё секунду назад упирались ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, теперь вцепляются в ткань его рубашки, притягивая его к себе сильнее.

Я чувствую вкус его губ. Кофе, мята, кажется, ещё виски, который он пил на рауте. Ядрёная смесь, от которой у меня кружится голова. А может она кружится от резко заканчивающегося кислорода в лёгких.

Зарубин прижимается ко мне плотнее, и я чувствую его возбуждение. Его бёдра давят на мои. И в низ живота недвусмысленно упирается его мужское достоинство. Его рука скользит с моего лица на шею, а потом замирает на плече, жёстко фиксируя меня на месте. Вторая рука зарывается в волосы, не позволяя мне отстраниться ни на миллиметр. Он слегка поглаживает кожу голову, вызывая приступ новой дрожи.

А я и не хочу бежать от него. Кажется, я больше не властна над своим телом. Оно живёт своей жизнью. Губы отвечают на поцелуй, пальцы сжимают ткань его рубашки, сердце выскакивает из груди, а внизу — настоящая лава...

— Максим... — вырывается у меня стон, когда он слегка отстраняется.

Он глухо рычит в ответ, отчего мурашки начинают свою дискотеку по моей коже. Мне не хочется, чтобы он оставлял меня, я хочу ещё… Мне безумно мало этого сладкого, сшибающего сознание поцелуя. Хочу снова его губы на своих губах.

Зарубин чувствует, понимает. Он жмётся ко мне сильнее, и давит бёдрами вперёд, вызывая у меня ещё один хриплый стон. Дыхание сбивается окончательно. Тело простреливает молнией. Становится так хорошо, так горячо.

Я вообще уже не соображаю, что он творит.

Господи, что со мной происходит?

Я — Аня, серая мышка, девочка на побегушках. Я должна оттолкнуть его, сказать, что это неправильно, непозволительно, что он распускает руки, что у нас контракт, что я — просто няня...

Но вместо этого я прижимаюсь к нему в ответ. Вместо этого я открываю губы, желая продолжения этого безумия...