Книга Искатель, 2010 №6, страница 80 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Но в этот раз сбить меня с толку им не удалось, так как я вспомнил еще об одном аргументе. Гораздо более весомом, чем тыканье пальцем.

— Тогда скажи, Василий, что вы празднуете? — спросил я.

— Как это что? — возмутился Василий. — Праздник празднуем. Веселый.

— Какой именно? — не унимался я.

— Ну... — Он неопределенно повел плечами, затем возмутился: — Какая, собственно, разница, какой? Праздник, и все!

Я наконец осознал, что Василию все равно, какой праздник. Лишь бы он был, чтобы выпить. Лишь бы имелся повод... С другой стороны, для Василия никогда не находилось повода, чтобы не выпить. Философская дилемма...

Я не стал решать дилемму, тем более что для Василия она давно стала леммой, и разрубил гордиев узел:

— День Пришельца, вот что здесь празднуют!

— Ну... — не совсем уверенно кивнул Василий. — Ну, День Пришлеца, что с того? Пить, что ли, нельзя?

— А если День Пришельца, — злорадно сказал я, — то где же они, эти самые пришельцы, когда ты утверждаешь, что тут все свои?

Василий задумался.

— Где пришлецы, говоришь? Гм... Действительно, где они? Тут без ста граммов не разобраться...

Он потянулся к бутыли, но я, осмелев, ударил его по руке.

— Сейчас как пошлю!.. — пообещал Василий, но вовремя спохватился. Посмотрел на меня, и вдруг зрачки его глаз расширились от изумления. — О! Нашел одного! Ты!

— Он, он! — подхватил с ограды птеродактиль Ксенофонт. — Пришлец еще тот! Лазит везде, нос сует. Девок наших портит!

Я запустил в птеродактиля вторым огурцом, но промахнулся.

— Еще и закуской швыряется! — усугубил обвинение птеродактиль Ксенофонт. — Наши так не поступают!

«Ваши секачами головы прорубают», — подумал я, но не стал больше связываться со строптивым предшественником пернатых и предложил Василию следующий аргумент:

— Если я пришелец, тогда сегодняшний праздник в честь меня?

— В честь тебя? — засомневался Василий и посмотрел на меня так, будто впервые увидел. — Это вряд ли...

— Тогда я не пришелец?

— Гм... Вроде нет. Знавал я одного пришлеца... Вредный был, до невозможности!

Василий явно намекал на зелененького пришельца, воровавшего с его огорода капусту.

— И этот вредный! — прокаркал птеродактиль Ксенофонт.

— Да нет, вроде не очень... — не согласился Василий.

— Очень, очень! — возопил не раз обиженный мной птеродактиль Ксенофонт.

— Заткнись, птица недоразвитая, — презрительно посоветовал Василий и отмахнулся от птеродактиля, — без тебя разберемся.

Птеродактиль Ксенофонт умолк. Он тоже знал, чем может окончиться спор с Василием. Прозябать на занавесках Кузьминичны ему отнюдь не хотелось.

— Если я не пришелец, то кто тогда? — не унимался я. — Покажи хоть одного!

Василий задумался и теперь надолго. Он даже о самогоне забыл.

Мимо столика ленивой трусцой пробежал Барбос, направляясь к столбу со звездными указателями. Для кого праздник, а у него служба.

— О! — заметив пса, воспрянул Василий. — Знаю я одного пришлеца!

Мне стало скучно — сразу заподозрил, кого он сейчас назовет и почему. Зачем я ввязался в бестолковый спор? Единственное, чего мне сейчас хотелось, — увидеть Лию...

— Кто же это? — равнодушно спросил я.

Василий помялся, посмотрел на бутыль с самогоном, но, что удивительно, руку к нему не протянул. Слишком памятны были для него проделки зелененького паршивца, из-за чего он на время бросил пить.