Книга Искатель, 2010 №6, страница 78 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

К счастью, подоспел бармен с подносом.

— Прошу, — сказал он и выставил на стол уродливую глиняную миску с квашеной капустой, расписное фарфоровое блюдо с солеными огурцами и три пустых стакана. — Желаете еще чего-нибудь?

— Благодарствую, — благодушно пробасил Василий. — Со стаканами ты особенно угодил... Больше ничего не надо.

— Приятного потребления-с! — в меру угодливо пожелал бармен и удалился.

— Вот это дело, — удовлетворенно заметил Василий и принялся разливать по стаканам самогон.

Как только он наполнил один стакан, красные глаза тут же нырнули в него и довольно забулькали, разбрасывая брызги по столу.

— Никакого уважения к компании, — поморщился Василий. — Нет чтобы подождать, чокнуться...

Он налил в остальные три стакана, один подвинул к волосатому пришельцу, второй мне, а третий, граненый, взял сам.

— Пропускаю, — сказал я.

— В себя? — с надеждой полюбопытствовал Василий.

— Мимо себя, — уточнил я.

— Эх, что за праздник с трезвенниками... Одно расстройство, — вздохнул Василий и повернулся к пришельцу: — А ты будешь?

Волосатик заулыбался, закивал, но стакан в руки не взял.

— Тебя как звать-то? — поинтересовался Василий, вставляя ему в среднюю руку стакан.

Пришелец посмотрел на меня, на Василия и наконец-то изрек:

— Здесь меня назвали свет молжовый! Класиво, да?

— Моржовый? — серьезно переспросил Василий.

Пришелец закивал, лучась довольной улыбкой.

— Холод, значит, любишь... — сказал Василий. — Чукча, что ли? Пришелец кивал и улыбался.

— А я думал, абориген острова Тимбукту... — пробормотал я.

— Что ты сказал? — переспросил Василий.

— Да так... — смешался я. — Мысли вслух вырвались.

— Попридержи их при себе, если не пьешь, — назидательно проворчал Василий. Он посмотрел на мой полный стакан, недовольно поморщился и, повернувшись к ограде, спросил: — А ты, лысый на заборе, будешь?

Птеродактиль Ксенофонт встрепенулся, гордо выпятил вперед килеобразную грудь, побарабанил пальцами крыльев по выпуклому голому брюшку.

— Может, я и лысый, — надменно изрек он, — но это не причина, чтобы бражничать с кем ни попадя.

— Ну и сиди себе на заборе трезвый, — отмахнулся Василий и посмотрел на меня. — А ты не вздумай ляпнуть что-нибудь под руку... — буркнул он, чокнулся о стакан с красными глазами, затем о стакан в средней руке волосатого пришельца, сказал ему: — Делай, морж, как я! — и опрокинул самогон в себя.

Холодолюбивый волосатый пришелец, хоть и был основательно заторможенным, понял. По примеру Василия чокнулся со стаканом с красными глазками и тоже выпил. В этот раз колотило его не так сильно, как в прошлый. Волосы вздыбились, но искры статического электричества посыпались вяло, да и сам он смог, пусть и замедленно, поставить стакан на стол. Мало того, взял левой рукой большой соленый огурец и стал его удивленно разглядывать.

— Лепота... — булькнули красные глаза из стакана.

— Эт точно... — блаженно выдохнул Василий, рукой выхватил из глиняной миски щепоть капусты, отправил ее в рот и принялся с аппетитом хрустеть.

Я огляделся, придвинулся к Василию и шепотом спросил на ухо:

— Ты Лию нигде не видел?

— Лийку, что ли? — громко переспросил Василий, отправляя в рот очередную порцию капусты. — Она это... — Он неопределенно повертел в воздухе мокрыми от капустного рассола пальцами.