Книга Искатель, 2010 №6, страница 50 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— В той стороне болото.

— Куда тогда идти?

Лия окинула меня оценивающим взглядом, словно сомневаясь, стоит ли вести меня к Аюшкину логу, и вздохнула, явно оставшись недовольной осмотром.

— Иди за мной, — сказала она и зашагала в лес значительно левее моего направления. В том же направлении километрах в десяти отсюда находился Кашимский аномальный треугольник. Или дезориентирующее фантомное образование.

Я шел метрах в трех позади Лии, смотрел на ее импозантную прическу, которую она старательно оберегала от разлапистых веток сосен, и пытался представить, что за шишку на затылке она прикрывает париком. Ничего путного у меня не получалось.

В воздухе пахло хвоей, но запах был необычный для сырого предосеннего леса: сухой и терпкий — так пахнет в сосновом лесу в знойный полдень. Может быть, у Лии духи такие? Знойные... Судя по ее характеру, духи ей не подходили. Не соответствовали. Но мне, странное дело, нравились, если, конечно, это духи, а не натуральный запах хвои.

— Что-то я грибов не вижу... — пробурчал я, возобновляя разговор. Не мог на нее долго обижаться, и все тут. Влекло меня к ней.

— Ты в лес за грибами пошел или за черникой? — спросила Лия через плечо.

— За черникой...

— Пошел бы за грибами, были бы грибы.

— Можно подумать, что они живые и прячутся, — пробурчал я, но Лия не ответила. Тогда я спросил о другом: — Кто такой Аюшка?

— Кто-кто?

— Аюшка или Аюшкин. В честь которого лог называется. Или это она?

Лия хмыкнула.

— Не он и не она. Это... — Лия запнулась, помолчала и закончила неожиданно натянутым тоном: — Вообще-то русский язык нужно знать.

Сказала, как отрезала.

Я покопался в памяти, пытаясь отыскать какие-либо ассоциации. «Аюшкин лог... Аюшки...» Вроде бы что-то наподобие отклика... Мол, чего надо... Кричишь, скажем, в лесу: «Ау!» — а в ответ из ближайших кустов: «Аюшки?»... Версия для леса выглядела убедительно, но мне почему-то казалось, что в слово заложен какой-то иной смысл. С чего бы тогда Лия отвечала натянутым тоном? Будто я попросил объяснить, что такое дрынобула. Неужели нечто похожее?

— Вот мы и пришли, — сказала Лия, выходя на поляну — небольшую ложбинку между двумя пологими склонами, поросшими редким лесом. Будь поляна на метр ниже, здесь бы раскинулось болото.

— Это лог? — недоуменно спросил я.

— Лог.

В моем представлении лог должен быть длинным, извилистым, мрачным, между высокими, как сопки, холмами. Крикнешь в таком логу «Ау!», и эхо пойдет по нему гулять многократным отражением, будто кто-то перекликается. В этой же полянке было не более пятнадцати метров, и окружали ее не холмы, а так, бугорки. Крохотуля, а не лог. Вот уж действительно в нем на «Ау!» разве что «Аюшки?» и услышишь, а эха не дождешься.

— Какой же это лог? — пренебрежительно отозвался я. — Так, ложбинка...

— Под ноги посмотри, — насмешливо заметила Лия.

Я глянул и ахнул. Полянку покрывал сплошной ковер мелких кустиков черники, и трудно было определить, чего в поросли больше — зелени листьев или черноты крупных ягод.

— Сюда надо было идти с заплечными коробами, а не с маленьким кузовком, — сказал я.

— На рынке черникой торговать собрался? — неприязненно заметила Лия. — Что вы за люди такие — все бы под себя грести да грести. Не для одного тебя черника в лесу растет.