Книга Искатель, 2010 №6, страница 47 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Кузьминична покачала головой, улыбнулась:

— Что вы, Лиечка, неужто я буду его у вас отбивать? Вы такая пара...

В этот раз поперхнулась Лия и не нашлась, что ответить. Я посмотрел на нее и увидел, как она снова покраснела.

— И когда только вы успеваете готовить? — перевел я разговор на другую тему и потянулся за пирогами. — Вроде бы с утра вас дома не было...

— Стряпать дело нехитрое, — отмахнулась Кузьминична. — Да вы кушайте, кушайте! Пироги с грибами, утром в лесу насобирала.

Я отдернул руку и с подозрением посмотрел на Кузьминичну.

— Случайно, не мухоморов?

Кузьминична рассмеялась:

— Что, Сереженька, видели, как Ксенофонт мухоморы лопает? На то он и птеродактиль. — Она пододвинула ко мне блюдо с пирогами. — Здесь белые, подосиновики и подберезовики. Так что не берите дурного в голову, кушайте. Мухоморы у нас только Хробак собирает.

Я взял пирожок, надкусил. Пышный, только что испеченный и, как всё у Кузьминичны на столе, вкусный.

— Для Ксенофонта собирает?

— А то для кого же? Правда, и сам иногда употребляет...

Я икнул.

— И... И как?

— А что ему сделается? Он же — Хробак!

Второй раз я слышал, что Хробак это не просто имя, но уточнять, что оно означает, не стал. Если он употребляет мухоморы, то за столом лучше не интересоваться. Мало ли что может оказаться, хотя я и не из брезгливых.

В коттедже напротив со стуком распахнулось окно, в него высунулся Василий и страдальческим голосом позвал:

— Кузьминична...

— Чего тебе, болезный? — повернулась к нему Кузьминична.

— Кузьминична, у тебя гости?

— Гости, Васек. Сергий свет Владимирович и Лия. А тебе что?

— Раз гости, то и выпить имеется?

— Имеется, Васек. Морс клюквенный. Хочешь?

Василий подумал.

— И все? — упавшим голосом спросил он.

— И все.

— Чтоб ты сгорела со своим морсом... — простонал Василий и с треском захлопнул окно.

Кузьминична отмахнулась полотенцем, расшитым красными петухами, и я не успел заметить, добавился ли на полотенце еще один петух.

— Бедолага... — вздохнула Кузьминична. — Вроде ничего мужик, да больно слаб до спиртного. А как гости начинают к нам наезжать, так пьет беспробудно и меры не знает.

Сердобольной Кузьминична была сверх меры, как Василий в потреблении самогона. В голове не укладывалась, как у известной всем матери Кузьмы может оказаться такая внучка.

Больше мы за обедом не разговаривали. Лия ела молча, скорее всего, опасаясь беспочвенных намеков Кузьминичны, я же был настолько голоден, что, отбросив приличия, которые поначалу более-менее старался соблюдать, мел со стола все подряд. И необычный цвет блюд меня уже нисколько не смущал. Принеси Хробак кузовок мухоморов, наверное, и их бы употребил.

Кузьминична, по своему обыкновению, с нами не обедала, сидела напротив, подперев ладонью щеку, переводила умильный взгляд с одного на другого и улыбалась. Наверное, вспоминала свою молодость семисотлетней давности.

Когда мы перешли к клюквенному морсу, Кузьминична наконец сказала:

— Ходили мы с Дурдычихой сегодня поутру в лес по грибы. Грибов видимо-невидимо, а черники еще больше уродило... — Она с хитрецой посмотрела на нас. — Жаль, лукошко всего одно с собой прихватили, некуда ягоду было собирать. А то бы вечером пирогов с черникой напекла...

Намек был чересчур прозрачным, чтобы понять, к чему она клонит.