Книга Искатель, 2010 №6, страница 44 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— Что ж, если веришь, может, и будет из тебя толк... — раздумчиво произнесла Лия и спросила: — Давно здесь сидишь?

Я пожал плечами.

— Как начали монтировать аттракционы... А что?

— Ля-ля случайно не видел?

В голосе Лии прозвучали тревожные нотки, я посмотрел на нее и понял, что именно ради этого вопроса она и подошла ко мне. Все остальное — прелюдия, так сказать, для завязки и поддержания разговора. Понимание было настолько четким и ясным, будто Лия сама об этом сказала. Или я вдруг научился читать мысли... Как она. И еще понял, кто сидел в картонной коробке, которую Лия везла на тележке.

— Видел, — признался я.

— Где?

— Там, — махнул я в сторону коттеджей. — Ля-ля сидела на заборе. Затем упала и пропала.

Хотелось как-то срифмовать, наподобие «А и Б сидели на трубе...», либо «Шалтай-Болтай сидел на стене...», но ни к «забору», ни к «штакетнику» не сумел сходу подобрать рифму. Хотя очень хотелось, чтобы удивить Лию и понравиться ей. Но получился обратный эффект.

— Нескладно, — заметила Лия, в очередной раз угадав мои мысли.

— Зато правда, — нашелся я.

— Взаправду упала? — не поверила она.

— С забора, — подтвердил я и добавил: — По-моему, в обморок.

— А что значит «пропала»?

— То и значит. Я поискал ее в кустах, но она будто в воду канула. Хотя там везде земля.

Лия задумалась, постукивая пальцами по штакетнику.

— Что ты ей сказал? — наконец строго спросила она.

— Ну... — чуть было не ляпнул я напрямую, но вовремя вспомнил, какого мнения Лия о дрынобуле, и ответил обтекаемо: — Спросил, что она знает об одной штуке, с помощью которой могут летать велосипеды с крыльями.

Лия внимательно посмотрела на меня.

— И назвал слово?

— Назвал.

Я с сожалением развел руками.

— Я предупреждала, что при девушках это слово произносить неприлично! — возмутилась Лия.

— Не знал, что Ля-ля девственница, — снова развел я руками.

Лия вспыхнула и одарила меня презрительным взглядом.

— Что-то ты чересчур сексуально озабочен... Идем, покажешь, где пропала Ля-ля.

Язык зачесался объединить свою сексуальную озабоченность с предложением куда-то пойти, но я удержался от пошлости. Можно и по морде схлопотать, а я не хотел с Лией ссориться. И обижать ее не хотел. Хотел поцеловать и ощутить вкус ее губ. Черт побери, да откуда, в самом деле, у меня эта чрезмерная сексуальная озабоченность?!

— Идем, дорогуша! — развязно согласился я и, фиглярничая, протянул ей руку.

Лия отпрянула.

— Не смей больше никогда ко мне прикасаться! — вскипела она.

— Как скажешь... — вздохнул я, опуская руку. Больше всего на свете мне сейчас хотелось даже не поцеловать, а прикоснуться к ее руке. Два раза прикасался к ней: первый раз — подсаживая под локоть в «Хаммер» на лесной дороге, но тогда сквозь рукав ватника ничего не ощутил, зато второй раз...

Лия прошла вдоль штакетника и вышла в калитку.

— О, я вижу, у вас все сладилось! — воскликнула Дормидонтовна из беседки. — Идите к нам, чай пить! Мы свеженький заварили, с вареньицем малиновым...

Дед с бабой смотрели на нас, умильно улыбались, жестами зазывая в беседку.

— А я музыку по такому случаю заведу! — радушно пообещал Дор-мидонт и потянулся к ручке граммофона. — Заходите.

— Всенепременно! — заверил я и одарил Дормидонта с Дормидон-товной лучезарной улыбкой. — Только за Василием сходим и вместе придем!