Книга Искатель, 2010 №6, страница 48 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— Спасибо, Кузьминична, было очень вкусно, — поблагодарила Лия за обед. — Я бы с дорогой душой сходила по ягоды, но надо найти Ля-Ля.

— Вот и я о том же говорю, — поддакнула Кузьминична. — Как кузовок черники в Аюшкином логу наберешь, тут-то Ля-Ля и объявится.

Лия ничуть не удивилась зависимости появления Ля-Ля от степени наполнения кузовка черникой. Удивилась другому.

— В Аюшкином логу? — недоуменно переспросила она, посмотрела на меня и непонятно почему снова покраснела.

— В Аюшкином, — подтвердила Кузьминична. — Там черничник большой и ягода самая крупная, самая сладкая.

Лия недоверчиво покрутила головой.

— А Ля-Ля чего туда занесло?

— Неисповедимы пути слепой телепортации, — ответила Кузьминична, и у меня отвисла челюсть. Вот-те и деревенская бабка! То все талдычила: «Сергий свет Владимирович, Сергий свет Владимирович...» и вдруг на тебе — телепортация!

— А чтоб одной в лесу не страшно было, я тебе сопровождающего дам, — сказала Кузьминична и выразительно посмотрела на меня.

У меня перехватило дух.

— Дык, я... Енто... Мы завсегда... Мы робяты таки...

Уж и не знаю, откуда во мне деревенская старорежимность речи проклюнулась. От квартирной хозяйки заразился, что ли? Если ей можно современными словечками вроде «телепортации» бросаться, то чем я хуже?

Лия скептически оглядела меня.

— Еще неизвестно, кто при ком будет сопровождающим. Как бы ему самому в лесу страшно не стало.

К лесу мы прошли по тропинке через огород Кузьминичны. Более аккуратных грядок мне видеть не доводилось, однако, не будучи специалистом по огородным культурам, ничего необычного в растениях я не обнаружил и, как ни вглядывался, ни кустов растительного мяса, ни бздыни, ни растущего из земли мифического сметанного вымени так и не увидел. Быть может, урожай трансгенных растений уже собрали и он теперь лежал в закромах? Преддверие осени, как-никак, и большие участки огорода зияли идеально ровными проплешинами чисто убранной, тщательно перекопанной земли.

Сразу за огородом протекала мелкая и узкая, метра три-четыре шириной, речушка, не обозначенная на карте. Она выходила из леса, текла вдоль огородов и, не доходя до древней избы Хробака, снова поворачивала в лес. У куста калины, рдевшегося налитыми гроздьями ягод, через ручей был переброшен утлый деревянный мосток, по которому мы, распугивая лягушек, по очереди осторожно перешли на другой берег и углубились в лес.

Если у дороги на Мщеры лес выглядел густым, чуть ли не дремучим, без единой тропинки, то здесь он был редким, почти без кустов, сухостоя и валежника, словно ухоженный. Под ногами шуршала прелая прошлогодняя листва, мягко пружинила опавшая хвоя.

— Далеко до Аюшкина лога? — спросил я.

Лия, строго соблюдавшая дистанцию между нами, неопределенно повела плечами.

— Когда как. Когда минут пятнадцать идти, когда полчаса. А если леший водить начнет, то и заблудиться недолго.

Я помолчал. Либо шутки у Лии такие, либо... В конце концов, если в деревне есть домовики и огородники, то почему в лесу не быть лешему? Хотя в таком редком лесу в наличие лешего верилось с трудом. Леший не огородник, сухостой и валежник убирать не станет. Впрочем, неопределенности пути к Аюшкину логу было и рациональное объяснение — близость Кашимского аномального треугольника, в котором не раз отмечались сдвиги во времени.