Книга Искатель, 2010 №6, страница 130 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— Вам кажется, что демоны охотятся за вашей душой? — спросил я.

В его глазах что-то сверкнуло — я понял, он недоволен мной и моей недогадливостью.

— Я это знаю наверняка, — ответил Чернигов. — Так было предначертано.

Он поерзал в кресле — и это было единственным проявлением эмоций, которое хозяин особняка себе позволил.

— Я не всегда был богат, — сказал он.

Я поморщился. Если человек сам создал себе состояние — его обычно так и распирает, чтобы всем об этом рассказать. Это все равно как от жирной пищи пучит желудок — столь же малоприятно для окружающих.

— Мама родила меня очень рано, — продолжил он.

«Лучше бы она вообще этого не делала», — рассеянно подумал я.

— Ей надо было учиться в университете, получать образование. Поэтому до пяти лет я жил в деревне, у бабушки.

Отчего-то мне захотелось запеть: «Жил-был у бабушки серенький козлик», — но я счел, что Чернигов неправильно это воспримет.

— Деревенские говорили, что она знахарка. Некоторые называли ее колдуньей. Я был ребенком и воспринимал все это совершенно естественно. Однажды местному плотнику, крепкому здоровому мужику, стало очень плохо.

Чернигов безразлично пожал плечами, и я понял, что он вряд ли сильно переживал из-за болезни соседа.

— Не знаю, чем он там занедужил. Везти к доктору было слишком далеко, и позвали за бабушкой. Так всегда делали. Я пошел с ней. Многого не понимал, что-то уже забыл. Но я хорошо помню, как она водила свечой над головой плотника и повторяла какие-то заговоры.

Его глаза вспыхнули.

— Потом рот больного открылся, и оттуда выскочила большая черная жаба. Она посмотрела на нас и исчезла.

Чернигов отмахнулся, словно устыдившись того, что на миг позволил мне увидеть его чувства.

— Плотник почти сразу же выздоровел. С тех пор я часто ходил с бабушкой, когда она лечила людей, снимала сглаз, прогоняла бесов. Но тот, первый случай особенно глубоко врезался мне в память.

Он помолчал, словно собирался с силами. Следующая часть рассказа явно давалась ему нелегко.

— Однажды пришла жена мельника. Ее муж не верил в то, что называл сказками. Но в их подвале стали шалить бесы. Сперва просто шумели, потом стали бить посуду — там у них какие-то запасы стояли, — таскать мелкие вещи. Бабушка думала, что это проказничает домовой. Такое уже не раз случалось. Она спустилась в подвал, а я стоял на лестнице. До сих пор помню ее слова: «Жихарко, Жихарко! Где же ты был, когда мы курочку резали?» Услышав это, дух должен был появиться и попросить прощения. Раньше я видел, как это не раз срабатывало. Правда, рассмотреть самого беса мне не удавалось — способности к знахарству ко мне не перешли...

Хозяин дома тяжело вздохнул.

— Потом бабушка замолчала. Она стояла на нижней ступени лестницы и все махала, махала обеими руками. Мне казалось, она подает знаки домовому. Только потом я понял, что она умирала.

Наверное, старая женщина была единственной, кого Павел Чернигов по-настоящему любил. После ее смерти, которая произошла на его глазах, в сердце мальчика что-то перегорело, сломалось, и он уже больше никому не мог подарить это чувство. Ни своей жене, ни даже детям.

— Приехавший участковый сказал, что бабушка просто упала с лестницы. Но и он сам, и другие видели на ее шее страшные черные отметины. Говорили, будто злой дух задушил, хотели даже позвать батюшку, да тот не поверил.