Книга Искатель, 2010 №6, страница 128 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Расстроенный, я выключил компьютер и пошел домой. Ночью мне опять снился муравейник, только теперь в нем царствовала не Лия, а Ля-Ля, и не мои копии таскали бревна, а маленькие подобия Звездного Скитальца весело водили хоровод под циклопическими соснами. Но радости этот сон не принес, и после него на душе остался горький осадок.

В марте я закончил диссертацию и отдал ее шефу. Шеф прочитал, не сделал ни одного замечания, но расстроился.

— Работа добротная, — мрачно похвалил он, — достойная присуждения ученой степени. Готовься к защите. — Он помолчал, снял очки, протер платком и с сожалением добавил: — Только к нашему направлению это не имеет никакого отношения...

— Спасибо, — поблагодарил я, забрал рукопись и ушел. Жаль было шефа, но слов утешения не нашлось. Видел он во мне ученика, продолжателя своего дела, а я, получается, предал...

Защита диссертации была назначена на конец июля, и все это время я бегал по инстанциям и оформлял документы к защите. Но, поскольку основная работа над диссертацией была завершена, я пару раз по собственному настоянию съездил в командировки на места обнаружения аномальных явлений. Причем один раз в составе большой экспедиции в калмыцкие степи вместе с шефом. Мне удалось наладить с ним ровные отношения, но былую приязнь, которую ощущал к себе ранее, восстановить не удалось. Что было, того не вернешь... И это касалось не только моих отношений с шефом.

Защита диссертации прошла с блеском. Я удостоился не только похвалы ученого совета, но и лестных слов оппонента в лице Пояркова. После вынесения положительного решения он долго тряс мне руку, говорил, что не ожидал от апологета теории внеземного происхождения НЛО столь взвешенной и конструктивной научной работы, объясняющей естественное происхождение аномальных оптических явлений в атмосфере. Шеф, услышав его слова, помрачнел, и я в вежливой форме возразил Пояркову, что моя работа не противоречит ни теории внеземного происхождения НЛО, ни теории их естественного происхождения, а лишь вносит некоторую ясность в суть этого явления. Поярков покивал, поулыбался, глядя на стоявшего рядом шефа, а затем внаглую предложил мне перейти на работу в его группу. Я вежливо отказался, но шеф при этом изменился в лице и покинул зал.

Однако на банкет шеф все-таки пришел. Еще раз поздравил с защитой диссертации, сдержанно поблагодарил за то, что я отказался перейти на работу к Пояркову, и предложил мне должность ведущего специалиста по аномальным атмосферным явлениям. Я согласился, и наши отношения вроде бы вернулись на круги своя.

Пришел на банкет и писатель-фантаст, чью идею я использовал в своей диссертации. Когда я позвонил ему, представился, а затем сообщил, что его идея легла в основу моей научной работы, он вначале подумал, что я филолог, который написал монографию о его творчестве, и, к моему удивлению, отнесся к этому если не с прохладцей, то равнодушно. Однако когда я объяснил, в чем, собственно, дело, он неожиданно обрадовался и ничуть не огорчился, узнав, что, к сожалению, его фамилию я не упомянул, так как в научной работе считается дурным тоном ссылаться на фантастов.

— Главное, что вы знаете, кому принадлежит идея, и что не постеснялись в этом признаться! — с необычным жаром заявил он по телефону, а закончил уж совсем выспренне: — В конце концов, все мы работаем не наград для, а прогресса ради!