Книга Искатель, 2010 №6, страница 129 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

В общении он оказался, на удивление для писателя, довольно простым, если даже не простоватым, но коньяк на банкете пил — будь здоров. Далеко нашим научным сотрудникам до него! Разве что Василий-тракторист не уступил бы пальмы первенства.

На следующий после банкета день я вышел на работу, сел за стол, заваленный кипой бумаг... и неожиданно обнаружил, что работа, которой я спасался от гнетущей тоски, закончилась и теперь впереди только серые, беспросветные будни. Взгляд скользнул по календарю, я увидел на листке, что уже август, и тогда мне стало совсем тошно.

Быстро написав заявление, я направился к шефу и потребовал у него отпуск. Шеф внимательно посмотрел на меня, вздохнул и, ни слова не говоря, подписал заявление. Однако когда я выходил из кабинета, мне показалось, что отражение шефа в стеклянной дверце стенда с метеоритами пространно улыбается мне в спину. Будто шеф знал что-то такое, что мне неведомо. Странно в общем-то, до сих пор я считал, что это мне известно нечто такое, которое другим неведомо.

Придя домой, я бесцельно послонялся из кухни в комнату, на лоджию, обратно. Тоска не уменьшилась, а только усилилась. Может, напрасно я ушел в отпуск? Потребовал бы у шефа какую-нибудь командировку к черту на кулички, глядишь, все как-то легче бы жилось...

Я вернулся на кухню и стал готовить кофе. Хоть бы Мишка пришел на кружку пива... Так нет, сегодня понедельник, а он ко мне теперь только по выходным заглядывает...

Приготовив кофе, я прошел в комнату, включил телевизор, сел на диван. Но ни кофе, ни телевизор не спасали от щемящей тоски.

С лоджии донеслось хлопанье крыльев, и я впервые не вздрогнул, услышав этот звук. Раньше я всегда вздрагивал, когда слышал лай собаки или хлопанье крыльев.

«Адаптируюсь потихоньку к будням...» — с грустью подумал я, подошел к лоджии, выглянул... И обмер. На перилах вместо ожидаемого голубя сидел птеродактиль Ксенофонт и раздраженно щелкал зубами.

— Ты собираешься на праздник? — возмущенно поинтересовался он, по своей гадкой привычке забыв поздороваться.

— Какой еще праздник? — оторопел я.

— Ежегодный. День Пришельца. Тебя там ждут.

Я хотел спросить, кто меня ждет, но слова застряли в горле. Я знал, кто меня ждет.

— Вы действительно верите в это? — спросил я. Я старался, чтобы в моем голосе не было иронии. — Вы взрослый человек, бизнесмен. Дела идут неплохо — вот какие хоромы отгрохали. Семья хорошая, коллеги уважают, даже завидуют. Вам бы в депутаты идти — а вы тут о чертовщине рассуждаете. Несолидно как-то, Павел Аркадьевич.

Мы сидели на втором этаже роскошного особняка, находившегося в престижном и дорогом районе Москвы. Мужчина средних лет, расположившийся напротив меня, выглядел в точности так, как люди представляют себе серьезного бизнесмена. Костюм столь же строгий, сколь и модный, холодный взгляд из-под тонкого стекла очков, немного отстраненное выражение лица.

И все же я чувствовал: он по-настоящему верит в то, о чем говорит.

— У вас хорошая репутация, — ответил Павел Чернигов. — Лучшая в городе. Вы опытный и умелый медиум. Я не случайно пригласил вас, сперва навел справки. Сами понимаете, не в моем положении идти к первой встречной цыганке.

Этот человек мне не нравился — не знаю, почему. Может, меня коробило его отношение к окружающим. Он вел себя так, словно все вокруг что-то ему должны.