Книга Искатель, 2010 №5, страница 91 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Пока волокли, Андрей внимал разговору гнома и охранника. Разговор вертелся вокруг судьбы пленников. И по всему выходило, что судьба им уготована незавидная. Но с закономерным исходом. Похоже, все обитатели острова Моро были едины в этом мнении, зная, вероятно, чего ожидать от Родригеса и Марлоу. Вопрос был лишь в том, когда наступит финал и как он будет обставлен. Длинноносому карлику мечталось, что он пройдет не без его участия.

— Если кишки понемногу вытягивать, не спешить, тогда человек долго протянуть может, — разглагольствовал он.

— Как долго? — заинтересовано спрашивал Чак.

— День, а то и два. Это если миссис Риггс не даст раньше времени окочуриться. Еще можно глаз выдавить, тоже больно. Или, например, ногти, тоже забавно бывает...

Тут Чак втащил его в помещение с забранным прутьями окном.

— Очнулся, что ли? — сказал охранник, свалив ношу на каменный пол.

Андрей замер.

— Нет, — ошибся Бонни. — Показалось тебе. Тащи второго.

Чак протопал к дверям, и вскоре Баро занял место рядом с Андреем.

— Наручники снимешь? — спросил Чак.

— Еще чего! — возмутился Бонни. — У нас тут не Малибу, чтобы все удовольствия по полной и разом. Ты лучше послушай, я тебе про ногти не договорил.

— Сейчас, только часы с него сниму. Мои часы!

Со стальным скрежетом захлопнулась дверь, и Андрей осторожно повернул голову, чтобы взглянуть украдкой, есть ли на двери «глазок». Такового не обнаружилось, поэтому он стал действовать смелее: перекатился на спину, приподнял и подтянул ноги к груди, резко выпрямил их и сел.

С губ Баро срывались хриплые выдохи. На щеке запеклась струйка крови.

Опять пустив в ход ноги — цепляясь пятками и помогая ягодицами, — Андрей рывок за рывком преодолел разделявшее их расстояние.

— Говард! — позвал он.

Баро не пошевелился, не застонал.

Андрей огляделся. Камера была обустроена самым аскетическим образом, то есть в ней не было вообще ничего: голый пол, голые стены, окно с частой решеткой. Хотя, Андрей прищурился, не такой уж частой. За железные прутья он принял толстые, лишенные коры стебли, одевавшиеся листьями уже выше уровня подвального этажа.

Опираясь лопатками о стену, Андрей поднялся. Голова кружилась, колени дрожали, но до окна он кое-как добрался. Лишенное стекол, окно было небольшим, скорее оконцем — не окном. Из него виднелся безмятежный и бесстрастный океан, любоваться которым в данный момент у Андрея желания не было.

Он доковылял до Говарда и рухнул на колени. Потом вытянулся на полу и закрыл глаза. И снова канул в небытие, хотя на сей раз это было не беспамятство — сон.

Проснулся Андрей от боли: руки затекли, запястья горели, плечо покалывало, бок саднило, а вот голова была ясная, будто и не пришлось ей познакомиться с гвоздями прислужника Святой Инквизиции.

— С возвращением, — сказал Баро.

Андрей сел, проделав знакомые движения ногами и спиной:

— Спасибо.

Говард перевернулся на спину и тоже сел.

— Было плохо, а теперь и вовсе никуда.

Лязгнула, открываясь, дверь.

— Живые! — обрадовался гном.

Он не глумился, он действительно был рад. Если бы пленники тихо-мирно отдали Богу душу, это лишило бы его возможности потешить свои палаческие таланты.

— Пить, — сказал Баро. — Не убили, так дайте напиться.

Карлик шмыгнул носом и осклабился:

— Жажда замучила? Ну, это дело поправимое.