Книга Искатель, 2010 №5, страница 75 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

По инерции Земекис качнулся вперед и напоролся на кулак Баро. Рулевой захрипел и мешком свалился к их ногам.

Удар пришелся по лицу, и Андрей подумал, что единственный зрячий глаз рулевого вскоре так заплывет, что Земекис практически ослепнет. И еще подумал: «Господи, что же мне в голову всякая муть лезет? Так не вовремя».

— Он в рубке был, — сказал Говард, потирая костяшки пальцев. — Ты тут разберись что к чему, а я за остальными.

Андрей подобрал выпавший из руки отправленного в нокаут рулевого тесак. Затем пошарил около лебедки для подъема рыбы и угадал — наткнулся на катушку с толстой плетеной леской. Отхватив порядочный кусок, он подступился к Земекису и остановился в растерянности. Как связать ноги, когда одна нога? И как связать руки, когда одна рука? Пришлось пойти на компромисс: связать руку и ногу. Если, ко всему прочему, Земекис еще и радикулитом страдает, приступ ему обеспечен. И еще вопрос: куда его теперь девать? Дотащить до берега и сунуть под причал с кляпом во рту? Пусть поищут, когда-нибудь найдут.

Андрей стал примеряться, как ловчее подхватить рулевого, и... матюкнулся: что он делает? Какой причал? Земекис проведет их через рифы! Пока глаз не заплыл. Или на ощупь. Пусть только попробует не провести!

Оставив рулевого на палубе, Андрей отправился в рубку. Беглый осмотр панели приборов убедил его, что с управлением он справится. Он пощелкал тумблерами и увидел, что аккумуляторы заряжены, а топливный бак почти полон. Фуфа сказал «впритык», значит, придется не гнать лошадей, а идти на малом, самом экономном ходу.

Что было плохо, так это что рация действительно оказалась сломана.

Проверить, есть ли на борту питье и еда, Андрей не успел. Катер покачнулся раз, другой, третий, и это означало, что Говард, Эля и Фуфа прибыли.

Андрей отправился на корму.

— Быстро вы.

— Можно было не спешить, — сказал Баро. — Все равно рассвета ждать. Как рация?

— Сломана. Не соврал Родригес. Даже удивительно. А рассвета мы ждать не будем. Чуть развиднеется — отдадим швартовы.

— А рифы?

— У нас есть лоцман!

Земекис не шевелился.

— Не сильно я его приложил? — озабоченно спросил Говард. — Мозги не отшиб?

— За ним смотреть надо, — сказала Эля.

— Псих, — добавил Фуфа, снова повязавший голову платком.

— Думаешь, может специально на камни бросить?

Андрей нагнулся и пошлепал рулевого по щекам. Земекис застонал и открыл глаз.

— Не до такой степени он сумасшедший, чтобы смерти себе желать. Верно говорю?

Земекис еле заметно кивнул.

— Вот и ладно. Ты, образина, имей в виду: начнешь фокусничать, я лично тебе башку продырявлю. Из твоего же «Кольта».

Он оставил рулевого в покое — до поры, естественно, — и обратился к Эле:

— Не передумала? С нами пойдешь?

— С вами.

— А ты, Фуфа, как, тоже с нами?

— С ней.

— Кто бы сомневался. Но для проформы спросить надо было. Катером этим когда-нибудь рулил?

— Нет.

— А не этим — вообще?

— Сейнером.

— Это не поможет, габариты другие, все другое. Выходит, почетная обязанность стоять у штурвала достается мне и мистеру Баро. За тобой, Степа, пардон, за вами, синьор Санчес, швартовы и наблюдение за местностью.

Он посмотрел туда, где должен был находиться горизонт. И увидел его, потому что тьма рассеивалась, пропитываясь пока еще слабым и далеким светом. Андрей повернулся и задрал голову. Край скального обрыва и гостевой домик, прежде слегка подчеркнутые лучами прожекторов, словно обведенные угольно-черной тушью, теперь были видны более отчетливо. Одно из окон гостевого домика вдруг осветилось.